Прошло двадцать лет - но этот день я помню так, как если это было бы вчера. 31 декабря 1999 года президент России Борис Ельцин в своем предновогоднем обращении заявил, что уходит в отставку раньше положенного срока. Чтобы Россия «вошла в новое тысячелетие с новыми политиками, с новыми лицами, с новыми, умными, сильными, энергичными людьми».

Ельцин сообщил, что он сделал главное дело своей жизни: «Россия уже никогда не вернется в прошлое. Россия всегда теперь будет двигаться только вперед». И он «не должен мешать этому естественному ходу истории, полгода еще держаться за власть, когда у страны есть сильный человек, достойный быть Президентом, и с которым сегодня практически каждый россиянин связывает свои надежды на будущее». 

Президентский пост был передан премьер-министру и «преемнику» Владимиру Путину, а президентские выборы, которые должны были пройти в июне 2000 года, перенесли на более ранний срок – 26 марта. 

Их результат известен: получив 51.95% голосов против 29.48% у Геннадия Зюганова и 5.80% у Григория Явлинского, Путин стал президентом. 

Но еще 31 декабря он своим первым указом в статусе и.о.президента предоставил неприкосновенность Борису Ельцину, а также – материальные и социальные гарантии экс-президенту и членам его семьи. 

Время единоличного правления Путина отсчитывается именно с этого дня. 

Дня последней ошибки Ельцина. 

За многое можно быть ему благодарным. За разрушение коммунистической системы и сопротивление ГКЧП, за реакцию на события в Вильнюсе и Риге в 1991-м и за отношение к свободе слова. 

Но за многое – и осуждать. За «черный октябрь» и две чеченские войны, за «шок без терапии» и за «выборы» 1996-го, за превращение в бранные слов «демократы», «либералы» и «реформы». И, конечно – за операцию «преемник». 

Дело было не в его нежелании «мешать ходу истории» и «держаться за власть». Продлить свое правление Ельцин не мог – его президентский срок («Яблоко» доказало это в Конституционном суде) был вторым, и баллотироваться на третий срок было невозможно. 

Теоретически, можно было пропустить один цикл и потом вернуться – но для этого нужно было соответствующее здоровье и силы, а также – человек, который (как впоследствии Дмитрий Медведев) согласится побыть «хранителем кресла», а потом безропотно его вернуть. Эти условия очевидно не выполнялись. 

Так какая, собственно, для Бориса Николаевича была разница – пройдут или нет выборы президента на три месяца раньше? Сохранит он или нет возможность п имать какие-то решения еще на полгода или нет? При том, что это его, скорее всего, уже не очень интересовало. Главное было, как представляется – неприкосновенность себя и семьи. Как в узком, так и в широком смысле...

А вот для Путина и его лоббистов вопрос был принципиален. 

Владимир Владимирович, ведущий избирательную кампанию в должности премьера – это не совсем то, что он же ведущий ее в должности и.о. президента. Человека, от которого формально и неформально зависели почти все федеральные и региональные начальники – от которых, в свою очередь, зависел результат выборов. 

Последствия не замедлили сказаться – особенно, после того, как отказались от борьбы за власть в стране и фактически присягнули Путину лидеры еще недавно так страшного для Кремля «Отечества» – Евгений Примаков и Юрий Лужков. 

После чего на протяжении трех месяцев избирательной кампании мы наблюдали массовое соревнование начальства в лояльности Путину и в скорости припадания к его стопам. И частоту появления Путина на телеэкране, превзошедшую частоту появления рекламы прокладок или стиральных порошков. И жалобы штаба Путина на то, что не получается освоить все добровольно предлагаемые средства...

Что было потом – известно. В том числе и с теми, кто, не удосужившись в свое время прочитать (или запомнить) брехтовскую «Карьеру Артуро Уи», страшно удивился, когда творение вышло из-под контроля создателей. 

Ну, а Ельцин на протяжении семи оставшихся ему лет, за редчайшими исключениями, молчал. 

«Курск», «Норд-Ост», Беслан, арест Ходорковского, разгром НТВ, «монетизация», отмена выборов губернаторов – все это не вызвало у него никакой публичной реакции. 

Говорят, что его ограждали от «нежелательных» контактов и держали на положении, подобном Ленину в Горках – разве что, «Известия» с рассказами об успехах реформ не выпускали в единственном экземпляре. Но, скорее всего, он и сам прекрасно понимал, что надежнее молчать. Не рискуя безопасностью и комфортом себя и родственников. 

Через двадцать лет после его последней ошибки Россия, – вопреки тому, в чем Ельцин тогда уверял, – во многом вернулась в прошлое. 


С монополией на власть и номенклатурными привилегиями, «министерством правды» и преследованием инакомыслящих, декоративным парламентом и «позвоночным» правосудием, тотальной государственной ложью и отвратительным лицемерием, «негативным отбором» во власть, врагами, якобы осаждающими снаружи, и «национал-предателями», орудующими внутри. 

Примечательно, что именно тот, кто когда-то считался символом борьбы с прежней системой, выбрал своим преемником и передал именно власть тому, кто принялся ее восстанавливать. И публично назвал одно из главных дел предшественника – прекращение существования СССР, – «крупнейшей геополитической катастрофой 20 века». 

В 1996 году Ельцина сохранили у власти, напугав граждан перспективой вымышленного «реванша». 

В 1999 году он сам создал условия для реального реванша.  Предварительно построив государство, где власть почти ни в чем не зависела от граждан. Именно поэтому реванш, – пока!, – удался. Но он не может быть вечным. Когда исторический маятник неизбежно двинется на «обратный ход» – важно не повторить прошлых ошибок. 

И последнее. 

«Я устал, я ухожу» – устарело. 

Актуально «Мы устали. Уходи!». 

От редакции: Белорусы такой тост тоже поддержат. Александр Григорьевич, мы устали. Уходи!