Неприятная ситуация произошла с Егором М. во Дворце водного спорта в Минске вечером 15 декабря 2019 года. Когда мужчина вышел из душевой в раздевалку, к нему подошел Геннадий Казаков и спросил, не находил ли тот в своем шкафчике золотую цепочку. Егор ответил отрицательно. Вместе с Геннадием Казаковым он просмотрел содержимое шкафчика, цепочка не была обнаружена. После этого Егор М. продолжил оздоровительные процедуры в сауне, а после сеанса в фойе вновь был встречен Геннадием Казаковым уже вместе с охранником Дворца водного спорта: ему сообщили, что по факту исчезновения из шкафчика золотой цепочки была вызвана следственно-оперативная группа, и просили подождать приезда милиции. Мужчина остался ждать, пишет сайт "Весны".

По приезду милиционеров, Егор М. заметил, что Геннадий Казаков поздоровался с ними, протянул капитану милиции Я. Литвиненко свою визитную карточку и показал удостоверение. Вместе с милиционерами Егор вернулся в раздевалку, где еще раз шкафчик, из которого якобы пропала цепочка, был осмотрен. Там по-прежнему было пусто.

Мужчина с сотрудниками вернулись в фойе, где Геннадий Казаков стал разговаривать с кем-то по мобильному телефону, затем передал трубку Я. Литвиненко, который отошел в сторону, и беседы уже не было слышно.

Позже Егор узнал, что Геннадий Казаков занимал должность начальника управления связи Генерального штаба Вооруженных сил, а с 2017 года указом президента был назначен директором ОАО «Агат — системы управления».

После окончания разговора старший оперуполномоченный Я. Литвиненко сказал Егору, что он должен проследовать с ними в Первомайское РУВД г. Минска для разбирательства. На это мужчина предложил провести личный обыск на месте происшествия и убедиться в том, что при нем нет золотой цепочки Геннадия Казакова, а также предложил милиционеру составить протокол задержания.

Все это не повлияло на решение Я. Литвиненко доставить Егора М. в РУВД: задержанного посадили в служебный автомобиль, где милиционер сообщил мужчине, что Геннадий Казаков лично никаких претензий к нему не имеет.

Уже в своем кабинете Я. Литвиненко предложил Егору М. сознаться в совершении преступления, взять вину на себя и сообщить куда тот спрятал цепочку. Задержанный сказал, что у него нет цепочки.

«После этого разговора мы вдвоём спустились на первый этаж к оперативно-дежурной части, где капитан милиции Литвиненко Я.С., надев резиновые перчатки, сказал мне доставать содержимое карманов; снимать куртку, достать из неё все вещи; снимать свитер и футболку; проверил содержимое карманов в брюках, а после чего сказал снять мне брюки и спустить до колен трусы и потрясти их. После этого капитан Литвиненко проверил содержимое моей обуви, доставая из каждого ботинка стельки, а затем сказал мне снять носки и вывернуть их наружу. Вся процедура личного обыска проводилась без понятых», – описывает события того вечера Егор.

После милиционер тщательно просмотрел содержимое сумки задержанного и только потом начал составлять протокол задержания по непосредственно возникшему подозрению в совершении преступления.

Позже в помещение, где проводился личный обыск, зашёл другой сотрудник РУВД, который сказал, чтобы Егор вновь снял с себя куртку и свитер. Задержанный сообщил, что его только что обыскали, на что услышал ответ: «меня это не волнует (нецензурная брань)». Сотрудник стал растирать свои кулаки.

«Сотрудник проверил содержимое моих вещей, проверил содержимое карманов, сказал приспустить брюки и трусы до колен и присесть три раза. После окончания данной процедуры сотрудник сопроводил меня в камеру на первом этаже рядом с оперативно-дежурной частью в здании РУВД», – рассказал Егор.

В камере размером два на два метра задержанный провел более 13 часов без еды и в холоде.

«На протяжении всего времени моего нахождения в камере температура была настолько низкой, что можно было увидеть пар в выдыхаемом воздухе. Бетонный монолитный блок в камере, вероятно предназначенный для сидения, абсолютно был не пригоден для использования в качестве скамейки или кровати. Не беря в расчет жесткости поверхности, данный блок имеет температуру, которая не позволяет его использовать без причинения вреда здоровью человека», – описывает условия своего содержания в РУВД мужчина.

Он также отмечает, что в камере плохо открывалась входная дверь, и каждый раз, когда Егор выходил в туалет, ему буквально приходилось ее выбивать ногой. По мнению задержанного, такая конструкция двери создает угрозу для жизни и здоровья помещенного в камеру человека при резком ухудшении его самочувствия.

«Когда я выходил из камеры в туалет, дежурный сотрудник, сопровождавший меня, приказывал мне становиться лицом к стене. В момент же моего перемещения по коридору здания РУВД мне приказывали идти в положении с руками, заведёнными за спину. Такая форма обращения, учитывая мою невиновность в инкриминируемом преступлении, лишь усиливала чувство несправедливости происходящего со мной, и превышала предельно допустимый для меня уровень недозволенного обращения, унижающего моё человеческое достоинство», – подчеркнул мужчина.


На следующее утро Егора М. отвели на допрос к следователю и хотели проверить на полиграфе. При этом следователь проигнорировал просьбу задержанного вызвать адвоката, а только спросил, вызывать ли специалиста по полиграфу. Егор М. отказался. Его опросили по событиям во Дворце водного спорта, дали протокол опроса на подпись и отпустили из РУВД.

Позже с помощью юристов ПЦ «Весна» Егор М. подготовил и направил жалобы на незаконное задержание, проведение личного обыска без понятых и составления соответствующего протокола и условия содержания в камере РУВД в прокуратуру Первомайского района г. Минска и заявление о возбуждение уголовного дела в Комитет государственной безопасности.

В частности, в заявлении в КГБ мужчина отметил, что звонок Геннадия Казакова неизвестному лицу и передача трубки для разговора капитану милиции Я. Литвиненко возможно явились принуждением милиционера к действиям, которые впоследствии привели к нарушению прав Егора. Он просил КГБ провести проверку по факту телефонного звонка Казаковым, и при наличии в его действиях состава преступления, привлечь его к установленной законодательством ответственности.