Belsat.eu попытался узнать у Бульбы, что еще ему известно о событиях 20-летней давности.
«Мы были по разные стороны»
Вы утверждаете, что с Павличенко познакомились у Марцева (главный редактор Белорусской деловой газеты), так как редакцию БДГ охраняли бывшие бойцы спецназа. Вспомните, когда и при каких конкретно обстоятельствах состоялось знакомство?

— Понимаете, мы имели охранный бизнес и время от времени сталкивались. Часть бойцов работала в наших охранных агентствах. Марцев познакомил меня с ним на каком-то этапе, но я не могу вспомнить когда точно, честно не помню даты.

Как у Марцева оказался Дмитрий Павличенко?

— Те бойцы спецназа, с которыми я познакомился у Пети, к нашему агентству никакого отношения не имели. Просто они имели друзей, которые были и там, и там… И у Пети сидели не наши бойцы.

Но вы говорите, что именно там, в БДГ, познакомились с Павличенко. А по какому поводу?

— На то была инициатива Марцева, он сказал мне: «Хочешь, познакомлю с таким-то?»

А какие отношения связывали Павличенко и Марцева, что общего у них было?


— (вздыхает) Понимаете, Беларусь – небольшая страна и все мы, по сути, росли в одном дворе.

То есть это был человек из круга его знакомых силовиков?

— Абсолютно.

А по каким вопросам вы контактировали с Павличенко после?

— Я могу не отвечать на этот вопрос? Я не вижу особого смысла, ничего предметного. Примерно тогда же, в конце 90-х я видел его последний раз лично. Мы были по разные стороны. Максимум могли обсуждать что-то по охранным делам. Я не знаю, какие вопросы эти ребята могли решать через Петю Марцева. Там были игры своего уровня.
Об избиении КГБ, клиническую смерть и предложение сотрудничества
В 1996 году, по вашим словам, вас вывезли в лес сотрудники КГБ, избили, а потом вы даже перенесли клиническую смерть. Как вы тогда после избиения попали в больницу: вас завезли, сами добрались?

— Я много лет пытался найти то место, но не нашел. Удивился, как я тогда сумел из леса далеко за городом дойти до Слуцка и еще притащить на себе своего друга, так как тот совсем вырубился. Он впоследствии стал бойцом Французского иностранного легиона – здесь его никуда не брали.


А тогда я сам для себя решил, что меня дух вел. В Слуцке я дошел до своего друга, который там жил, постучался в дверь посреди ночи – так его жена чуть не потеряла сознание, увидев меня всего окровавленного. Потом они меня в больничку положили, но я мало помню уже.


Почему вы решили рассказать историю об избиении только через более чем 20 лет?

— Ну, потому что рассказал! Бывает так? Я бы, возможно, и не стал бы озвучивать, если бы ребят не арестовали [Бульба имеет в виду арест фигурантов дела «Белого легиона» весной 2017-го. – Belsat.eu].

Как вам кажется, почему вас не убили? Ведь имели такую возможность, раз довели до клинической смерти.

— Ответа я не знаю, но мой внутренний ответ самому себе: значит, я был для чего-то другого нужен.

Скажите, вам когда-нибудь предлагали сотрудничество с КГБ или другими силовыми структурами?

— Ну, вы же видите сами, что повезли сразу закапывать! А в 2008 году, когда нас выпускали из изолятора [бывших членов «Белого легиона» задерживали в Минске после взрыва 4 июля 2008 года, но отпустили через 10 дней. – Belsat.eu], парень-оперативник, стесняясь, подсовывает лист бумаги, мол, может, подпишете? Я достаточно грубо говорю: «Я, с**ки, на это государство и так работаю в два раза больше, чем вы». Он выдохнул, засунул листок в ящик и извинился. Они не глупы, составляют психологический портрет человека и понимают, получится ли с ним разговор.
«Гончар имел рекомендации, что мы – серьезные люди»
Вы говорили, что «эскадроны смерти» могут быть причастны к ликвидации бандитов и упоминаете бандита по кличке «Волчок» – как его звали, каким образом и когда он был убит?

— Была структура общака, какая пирамидка выстроена и было несколько «беспредельщиков», которые не слушались ни милицию, ни общаковскую структуру, а жили сами по себе. По моей информации, вот таких вроде ребята из СОБРа и ликвидировали. Это все такие слухи… Я лично с этим «Волчком» не был знаком.

Что касается Виктора Гончара – как вы познакомились с ним? Вспомните, пожалуйста.

— Не удивлюсь, если нас также познакомил Петя Марцев и, скорее всего, это он и был. Гончар имел рекомендации, что мы – серьезные люди, которым можно доверять. Это касается не только Гончара, но и Захаренко. Когда я вернулся из госпиталя в Слуцке с наложенными швами, заехал в Верховный совет, где оппозиция имела комнату, а там сидел Захаренко. Он посмотрел и говорит: «Ну, Серега, значит вас уважают!».

Сколько примерно человек из «Белого легиона» были в охране Гончара?

— Давайте этот вопрос опустим.


По вашим словам, в день исчезновения Гончара вы были на отдыхе в Крыму, куда вас послал «спонсор Гончара», какой-то олигарх…

— Фамилии называть не буду. Он был хитрый, надеялся, что станет олигархом и будет здесь все контролить. Я спрашивал, почему он финансировал и оппозицию, и коммунистов, на что тот искренне говорил: «Понимаешь, если коммунистам говоришь решить какой-то вопрос, они решают, так как есть дисциплина, а ваших раздалбаев – ну их нафиг». Этот человек уже давно выехал за пределы Беларуси. На него было заведено пару уголовных экономических дел, он выкрутился, но был вынужден бежать.

В интервью «Еврорадио» вы утверждали, что с Павличенко сделали «страшилку» для людей, а похищения могут быть делом рук восточного соседа. Зачем это было делать России?

— Нормальная долгосрочная заготовка, чтобы здесь была так называемая консерва, как с Кучмой и Гонгадзе. Чтобы глава государства не делом занимался, а должен был периодически нервничать, совершать ошибки. Спецслужбы [российские. – Belsat.eu] создают своим соседям такие проблемы.

***

Сергею Бульбе (Числову) 52 года. Он окончил Минское высшее инженерно-зенитное училище в 1989 году, служил на границе с Китаем. В 90-е годы был среди основателей Белорусского объединения военных, затем – «Белого легиона». Эта пробелорусская националистическая организация занималась идеологической и физической подготовкой своих бойцов и просуществовала до 2005 года. После Числов жил в Москве, Латинской Америке, на Тибете. С 2013 года переехал в Украину, помогал доставлять гуманитарную помощь в АТО. Сегодня живет в Минске и является активистом общественной кампании «Свежий ветер», которая выступает против интеграции с Россией.