Так, с начала года долги белорусов перед банками выросли почти на $1 миллиард и составляют сейчас $ 6,5 миллиардов.

Белорусские промышленные предприятия также погрязли в долгах. Их просроченная задолженность по кредитам и займам на 1 октября выросла с начала года на 19,3% и составила 1,6845 миллиарда рублей.

Что же касается суммарных долгов предприятий, то этот показатель уже превысил весь ВВП Беларуси.

К чему все это может привести? На вопросы Charter97.org отвечает экономист Леонид Злотников.

- Долги предприятий превысили ВВП — насколько это важный симптом? Что это может говорить о ситуации в экономике?

- Из одного только сопоставления размеров суммарного долга предприятий и ВВП страны выводов сделать нельзя. Потому что это нормально для бизнеса — взять в долг, а потом организовать производство, что-то заработать, иметь какую-то прибыль и долг возвращать.

Но в нашей ситуации речь идет о несколько другом. Дело в том, что есть хозяйственная деятельность предприятия и есть финансовая деятельность предприятия. Так вот, долги – это финансовая деятельность предприятия. То есть, можно взять в долг большой капитал и потом его заработать и окупить.

Но хозяйственная деятельность предприятия может быть и такой, что на этих долгах можно и прогореть. Это значит, что можно работать себе в убыток и, главное, продолжать работать себе в убыток.

Теперь давай посмотрим, как это выглядит в нашей белорусской практике. Если взять статистику за прошлый год, то мы видим, что предприятия получили какую-то прибыль, и эта прибыль от реализации составляет где-то 6-8%. Далеко не у всех предприятий, конечно, была прибыль но если взять в целом по стране, то некоторая прибыль есть.

Но другое дело в том, что предприятия при этом накопили долги — и этой 8%-й прибыли им не хватает, потому что в совокупности вернуть надо больше, чем составляет эта прибыль. То есть, прибыль составляла от выручки 6-8%, а в этом году предприятия вынуждены вернуть 27% — и это уже очень плохо.

То есть, наши предприятия хозяйствовали плохо, не смогли погасить не только кредиторскую задолженность, но и задолженность по кредитам, то есть те долги, которые они брали на поддержку капитала или на «модернизацию».

Огромные долги были сделаны в период реиндустриализации в 2010-2015 годы. Эти совокупные долги как раз больше всего и давят на предприятия и отнимают у них оборотку — поэтому предприятия не могут их вернуть в принципе.

Если, например, в прошлом году вернули какое-то количество этих долгов, то в этом году их надо возвращать еще на 12% больше, чем в прошлом. Что интересно, эти совокупные долги растут волнами: если взять длинный период, то мы увидим, что они нарастают постепенно.

Если, например, в 2007 году они примерно были равны ВВП, то в кризисные периоды — это был 2015 год, а также прошлый и этот год, они становятся больше, чем ВВП. Если в 2012-2014 годах эти долги были равны ВВП, то сейчас они составляют 134% от ВВП. И вот так волнами, начиная с конца 2014 года, они и нарастали: в начале 2017 года они равнялись 124 миллиардам рублей, потом немножечко снизились — и сейчас опять выросли до 134 миллиардов рублей.

Мы видим, что ситуация действительно ухудшается, и что предприятия не в состоянии эти долги вернуть. Чтобы как-то это сделать, предприятия вынуждены и свою оборотку проедать. У нас в стране около 55% – это низкорентабельных предприятия, их рентабельность — до 5%, и они действительно проедают свою оборотку, чтобы хоть как-то отдавать долги.

Таким образом, ситуация с долгами предприятий ухудшается. И в этом году она стала хуже — и значительно хуже. Долги выросли по сравнению с прошлым годом, и на перспективу просматривается их увеличение.

- Комментируя ситуацию с долгами в белорусской экономике, некоторые специалисты употребляют термин «преддефолтное состояние». Согласны ли вы с таким определением?

- Конечно. Невозможность вернуть долги – это и есть преддефолтное состояние. Это самый главный показатель приближающегося дефолта: долги стали слишком большими.

Второй показатель – это динамика роста экономики и динамика роста доходов населения. Она очень простая и ясная: если мы возьмем ВВП, то видим, что он растет очень медленно, в этом году даже 2% не будет, и рост экономики замедляется уже давно.

Если мы возьмем последние годы, с конца 2014-го, то реальный рост ВВП, то есть очищенный от инфляции – это всего 3-4%. А за это время цены выросли процентов на 20— может быть, даже и больше.

Что это означает? Что продукта, который надо распределить между потребителями, критически мало. Объемы произведенного продукта очень маленькие, а номинальная зарплата за предыдущий год выросла на 6-7%. А если взять с 2016 года, то она выросла где-то на 15-16%. И вот мы получаем второй показатель преддефолтного состояния экономики: мы едим все больше и больше, а экономика создает все меньше и меньше. Вот и все. Признаков дефолта становится все больше.

Представьте хозяина, который зарабатывает 500 долларов, а проедает 700 долларов в месяц — с каждым годом он все больше влезает в долги и становится все более неплатежеспособным. Тоже самое происходит в Беларуси со всей экономикой в целом.


- Как могут развиваться события в ближайшее время и чем это все может закончиться?

- Давайте возьмем в качестве примера прошлый и этот год.

Первое: предприятия не могут вернуть долги. В свое время была «индустриализация», имеется в виду пятилетка 2010-2015, когда довольно много средств вложили в машиностроение. И вот — долги были сделаны, а сейчас что получается? А получается то, что уже годами эти предприятия не могут вернуть те кредиты, которые брали за рубежом или внутри страны в банках.

Возьмем цементную промышленность: в прошлом году государство простило им долги примерно на миллиард долларов . Что на самом деле значит это «простило»? Частично перенесло на 2035-45 год возврат этих долгов, частично что-то списало. Вот так миллиард долларов и «списали». А за чей счет списали? За счет казны, за счет банков, за счет бюджета — то есть за счет нас всех списали. То есть, им простили, а мы за это расплачиваемся. Поэтому делали такие вещи, скажем.

Второе: постепенно нарастает плохая задолженность. Вообще, банкам недавно изменили принципы формирования статистики по плохим долгам. И сейчас в «плохую статистику» попадают только те долги предприятий, которые уже не обслуживаются, то есть которые попросту перестали возвращать. Но даже при таком подходе не удается скрыть, что «плохие» долги увеличиваются. Сейчас они составляют 5,2% от общего объема банковского капитала, и этот процесс будет нарастать. Вообще-то принято считать, что предельно допустимый процент накопления «плохих» долгов – это 10%. Но я считаю, что это показатель не все отражает, и ситуацию осложняет появление

Ситуация идет к дефолту. Это и будет дефолт — когда уже не только внутри страны банки свое не получат, но и правительство не сможет возвратить свои долги.

Мы сейчас находимся на пределе, и если Россия все таки истребует — а Россия этого требует — вернуть долги за БелАЭС, то количество критических долгов накроет нас просто волной.

Если РФ будет настойчиво требовать возвратить долги по АЭС, то у Беларуси уже, я думаю, не хватит ресурсов. И возвращать придется и этот долг, и различные зарубежные кредиты. Кроме того, правительство еще отвечает за государственные предприятия, которые тоже закредитованы.

Если у самого правительства 16 с чем-то миллиардов долгов, то вместе с предприятиями, за которые оно поручилось и которые тоже за рубежом деньги брали — это уже больше 23 миллиардов долларов. А это все сопровождается ростом потребления, который опережает рост создания продукта в стране, то есть рост ВВП. Вот это и есть основные тенденции экономики, в которой мы проедаем больше, чем создаем. А если сюда добавить возврат долгов по российским кредитам, то финиш один – и это дефолт.