Для этого внутри очерченного жрецами просторного магического круга уже почти возведены две ритуальные постройки — точно по канонам древнейшей, почти мифической Японии. Знатоки тщательно следят, чтобы там даже в мелких деталях не было и намека на влияние материковой, вернее, китайской культуры. Чашки и чаши, например, выполнены из первобытной, грубо обожженой глины, без иноземной глазури.

Император придет туда в одежде жреца национальной религии синто из белоснежного шелка. Он будет ступать по магически очищенной ткани, которую станут разворачивать перед ним священнослужители — нога монарха ни при каких обстоятельствах не должна коснуться в этот момент ничего нечистого. Бесчисленным божествам синто будут сделаны щедрые подношения в виде даров земли Японии и окружающих ее морей, начнется невидимый гигантский пир.


Но главным будет другое — трапеза нового монарха с богиней Солнца Аматэрасу, главой сонма неземных существ и прародительницей непрерывной императорской династии. Они вместе вкусят риса и выпьют сакэ. Зерна для приготовления еды и вина уже выращены на двух полях на востоке и западе страны, которые были определены гаданием на черепаховых панцирях. Это, конечно, символизирует универсальную власть монарха над всей Японией, но дело не только в этом.

Мистическая трапеза станет моментом единения императора с Аматэрасу, и некоторые смелые головы даже уверяют, что это единение только лишь едой и вином во время встречи не ограничится. Впрочем, известно лишь одно — совместное вкушение риса и сакэ дает императору часть сущности богини Солнца, превращает его в божество в смертной оболочке человека. В единственного посредника между Аматэрасу и миром простых японцев.

Именно в этот момент император становится тем, кем он должен быть. И именно этот момент — главный при его восшествии на престол, а вовсе не все предыдущие церемонии с участием светских властей страны и кучи иностранных гостей.