Поскольку в ПЕН-центре 113 членов, то кворум составляет больше половины, то есть от 57 человек. И их не было, пишет Еврорадио.

“Давайте утверждать решения текущим числом делегатов, а когда соберётся кворум, примем сразу все решения”, — предлагает ведущий съезда Левон Борщевский. Ему никто не перечит. Начинаются доклады руководителя ПЕН-центра Татьяны Недбай и членов Рады.

Пятьдесят седьмой приходит нобелевская лауреатка Светлана Алексиевич. С ней есть кворум. После докладов переходят к рассмотрению исключения Радой из состава ПЕНа Павла Северинца. Он не согласен с решением и хочет его обжаловать.
Возвращение Северинца
“Считаю, что решение Рады несправедливо и меня исключали за христианские взгляды. Подтверждаю, что ознакомлен с уставом Белорусского ПЕН-центра и Международной хартией”, — зачитывают обращение Павла Северинца к общему съезду ПЕНа.

“Благодаря моему открытому письму началась дискуссия, которая вскрыла многие неприятные моменты в деятельности ПЕНа, — это уже выступает перед членами общего съезда сам Павел Северинец. — Считаю своё исключение несправедливым. Чтобы участвовать в этом съезде, я всё-таки заплатил взносы. Татьяна даже сказала, что в том числе благодаря моим взносам была возможность арендовать этот зал [общий съезд проходит в зале № 2 Дворца искусства. — Еврорадио]. Я хочу участвовать и в деятельности общего съезда, и в деятельности ПЕН-центра, чтобы в нашей организации что-то менять. В первую очередь менять отношение к людям”.


Борщевский: “Вот всё-таки, неужели вы и сегодня считаете, что всё справедливо написали в своём открытом письме?”

Северинец: “Это могло быть несколько эмоционально написано, но могу объяснить, почему придерживаюсь такого мнения. Например, марксисты…”

[Смех в зале]

Северинец: “Идеологию гей-пропаганды, идеологию феминизма и гендера я считаю вредными”.

Борщевский: “Если бы во главе ПЭН-центра стоял Василь Быков, вы бы тоже написали в заявлении “требую” или всё-таки “прошу”?”.

Северинец: “Если бы во главе стоял Василь Быков, то я бы написал “прошу”.
За и против
Несколько человек просят слова, чтобы выступить за и против возвращения Павла Северинца в состав ПЕН-центра.

Писательница Анна Янкута: “ПЕН-центр — часть международного ПЕН-клуба. Кроме хартии, у него ть ряд резолюций и решений. 29 сентября 2014 года была принята резолюция Международного ПЕН-клуба на тему ЛГБТК-сообщества. И ПЕН-центр выступает против употребления таких выражений не только в документах организации, но и в информационном пространстве”.

Писатель Владимир Орлов: “Мы прекрасно знаем Павла Северинца как талантливого литератора и как политика, который страдал за свои убеждения. Он около шести лет провёл за решёткой. И когда мы принимали его в ПЕН-центр, мы единогласно приняли его. Не было никаких споров. Делегация писателей поехала к нему вручать премию Адамовича за прекрасную книгу. Я просто предлагаю поставить на голосование вопрос восстановления Павла Северинца. Тем более что он признал, что письмо его было чересчур эмоциональным. Может быть, остановим обсуждение?”

Философ Ирина Дубенецкая: “Хочу напомнить Павлу, что первая христианская заповедь — это любовь. Дух борьбы нужен не в каждой ситуации. Но исключение из ПЕН-центра должно быть в абсолютно крайних случаях. Если кто-то говорит наперекор и за это его исключать, то это перечит нашим ценностям. Мы не можем раскидываться людьми. Мы, наоборот, должны объединять наше сообщество”. 

Литературовед Александр Федута: “Насколько я помню, нигде в решении Рады не было сказано, что его исключают за его взгляды. Нигде не сказано, что его исключают за то, что христианин. С моей точки зрения, сегодня говорить об исправлении этого решения как политической ошибки нельзя. В случае с Шапраном и Букчиным мы пришли к выводу, что Рада не до конца выполнила свои обязанности. Но в случае с Павлом Северинцем Рада выполнила свои обязательства. И Северинец сам в своих письмах писал, что он не выплачивал взносы потому, что не согласен с политикой, которую проводит ПЕН. Поэтому я буду голосовать против отмены решения Рады. Если Павел Северинец хочет быть вновь в ПЕН-центре, то ему снова нужно пройти через процедуру вступления”.
“Это начало войны!”
Двадцать семь человек голосуют против возвращения Северинца в члены ПЕН-центра. Однако на съезде зарегистрировано 59 участников — значит, проголосовало меньше половины. Решение рады об исключении Павла Северинца отменяется. Он снова в ПЕНе.

Сразу после начинаются крики. Почти тридцать человек недовольны произошедшим. Они требуют переголосования. Борщевский отказывает: не предусмотрено уставом. Протестующие требуют пересчитать присутствующих, чтобы обозначить, что такое большинство. Отказано.

Переводчик Игорь Кребс кричит Павлу Северинцу через весь зал: “Это начало войны!”


Люди выходят из зала и снимают свою регистрацию. Борщевский со сцены говорит, что это невозможно, их уже посчитали. Люди продолжают выходить. Кворума больше нет. 
Разборки на улице: поэтка vs поэтка и поэт vs прозаик
Во внутреннем дворе Дворца искусства собрались те, кто голосовал против восстановления Павла Северинца. Разговоры на повышенных тонах, в руках дрожат сигареты.

“Не было понятно, за что и против чего нужно было голосовать, формулировки голосования несколько раз менялись и были довольно сложными. Когда ведущий несколько раз за пару минут меняет формулировку вопроса, то в итоге все запутываются, и никто уже не понимает, за что голосует. Это типичная манипуляция”, — говорит кто-то из собравшихся.

Поэтка Юля Тимофеева подходит к поэтке Тане Скаринкиной и спрашивает: “А ты, Таня, ты за них голосовала, да?” Таня отмалчивается и курит. “Я видела, что ты за них голосовала”, — продолжает настаивать Тимофеева. Внезапно все перемещаются чуть глубже во двор, там поэт Уладь Ленкевич кричит на писателя Шеина. 

“Что вы себе позволяете, спадар? Вам повезло, что я не применяю насилие”, — вырывается из рук друзей Ленкевич.

Оба чуть не сцепились. Ленкевича сдерживают. Шеин явно не ожидал такой реакции. Лепечет какие-то извинения, становится понятно, что он что-то сказал Алёне Петрович и это взбесило Ленкевича.

“Уходите, спадар. Уходите. До свидания”, — настойчиво повторяет Ленкевич, пытаясь запихнуть Шеина обратно в здание.

Мария Мартысевич предлагает вернуться в зал: “Если мы не вернёмся, они могут главой Северинца сейчас назначить”. Часть из тех, кто недоволен восстановлением Северинца, возвращается в зал. Остальные уходят.
“Стабилизировать ПЕН старыми проверенными кадрами”
Ведущий Борщевский насчитывает больше тридцати участников и решает продолжить съезд и решать насущные дела. Хоть кворума больше нет.

После того как в зале собрались оставшиеся, Алесь Беляцкий решает взять слово и заявляет: “Нужно стабилизировать ПЕН старыми проверенными кадрами”.

Владимир Орлов выступает с предложением выбрать председателем белорусского ПЕНа Светлану Алексиевич. 

“Если это нужно для пользы организации, я согласна”, — говорит Алексиевич. 

Татьяна Недбай берёт самоотвод и отказывается избираться на пост главы ПЕНа. В безальтернативном голосовании побеждает Светлана Алексиевич. 

Компромиссный вариант назначения главы с регалиями и авторитетом. Наверное, это должно подсластить пилюлю возвращения Павла Северинца для протестующей части ПЕНа и избежать грядущего раскола.
Кто виноват в кризисе в ПЕНе — молодёжь, старая гвардия или аморфная масса?
В ПЕНе назревает кризис. И кризис этот вызван как молодёжью, придерживающейся либеральных взглядов, так и консервативной старой гвардией, не готовой к стремительно меняющемуся миру. 

Одни хотят, чтобы их ценности разделяли все. Другие хотят “заниматься литературой”, и чтобы литературные организации их обхаживали и поддерживали, пока они творят. Одни придерживаются идей феминизма, толерантности и гендерной теории. Другие выросли при советском патриархальном обществе и не готовы что-то менять в своих взглядах. 

Но есть ещё и третьи. Аморфная масса, оказавшася неспособной принять какое-либо решение и воздержавшаяся от голосования. С их молчаливого согласия всё и решается.


Последний общий съезд ПЕНа показал: ты можешь писать необоснованные обвинения в открытом письме, навешивать публично ярлыки и всячески высказываться по отношению к членам ПЕНа — и тебя всё равно примут обратно, ведь ты заплатил взносы.

Ты можешь открыто заявлять, что не планируешь платить взносы в организацию, в которой состоишь, потому что она не соответствует твоим взглядам, — и тебя всё равно примут обратно. 

Ты можешь спокойно говорить, что “феминизм, гендер и гей-пропаганда — это вредные идеологии” в лицо людям — и тебя всё равно возьмут обратно. 

Даже не так. Решение о твоём исключении не поддержит больше половины присутствующих. Правда, за возвращение проголосует чуть ли не в два раза меньше.