Подписанные 6 сентября премьер-министрами Беларуси и России документы в поддержку союзного договора — программа действий углубленной интеграции и 31 дорожная карта — едва ли можно реализовать. Такое мнение высказал эксперт аналитического центра «Стратегия» Валерий Карбалевич.

Как заявил политолог 29 сентября на секции «Белорусско-российские отношения. Проблемы евразийской интеграции» в рамках VIII Международного конгресса исследователей Беларуси, смысл этих документов заключается в «унификации экономического законодательства и макроэкономической политики» двух стран, белорусский премьер Сергей Румас сформулировал эту модель как «два государства — одна экономика».

Как отметил эксперт, когда Россия впервые предъявила Беларуси ультиматум — или углубленная интеграция, или прекращение всевозможных дотаций, перед Беларусью «возникли три варианта действий». Первый вариант заключался в том, чтобы «отвергнуть идею интеграции и начать реформы внутри страны, потому что белорусская социальная модель без российской поддержки существовать не может».

Вторым вариантом было «согласиться на все российские условия», что означало бы «полную ликвидацию белорусского суверенитета и объединение на тех предложениях, которые сделала Россия». «Третий вариант, который избрало белорусское руководство, — начать переговоры об интеграции и параллельно попробовать убедить Москву вернуть дотации, — заявил Карбалевич. — Логика такая: мы подписываем какие-то документы об экономической интеграции, но пока будет происходить унификация всех документов, а это долгий процесс, дотации должны вернуться — и компенсация налогового маневра по нефти, и цены на газ на следующий год, и кредиты, и соглашение о переработке ядерного топлива от атомной электростанции».

Результатом выбора третьего варианта и стал тот пакет документов, который 6 сентября подписали главы правительств Беларуси и России.

«Действительно, реализовать эти документы теоретически можно, но практически маловероятно, — убежден эксперт. — Если даже унифицировать налоговые кодексы, это тысячи страниц текста. В России и Беларуси кодексы разные. Представьте ситуацию, что их надо унифицировать, причем, скорее всего, по российскому варианту. Налоговая система — это то, что определяет структуру экономики. У каждой страны разные источники наполнения бюджетов. Налоговый кодекс призван решать эту проблему. Но если даже это удастся сделать, представьте себе, что значит для субъектов хозяйствования переход на другую налоговую систему. Ущерб от возникнувшего паралича превысит те деньги, которые Беларусь сможет получить в виде российских дотаций».

«То есть такая унификация — это годы работы с сомнительным результатом. И так по каждой 31 дорожной карте — годы долгих и упорных переговоров», — сказал Карбалевич.

Он также считает, что если Москва твердо не пообещает вернуть Минску дотации, белорусской стороне нет никакого смысла подписывать 8 декабря документы по углубленной интеграции.

«Поэтому у меня нет стопроцентной уверенности, что 8 декабря, в день 20-й годовщины подписания договора о Союзном государстве, президенты подпишут этот документ», — сказал он.

Эксперту также не совсем понятно, зачем России подписывать эти документы. По его словам, для российской власти это имело бы смысл, если бы речь шла о полном объединении двух стран. «Это, как пишут российские СМИ, помогло бы Путину решить проблему 2024 года — создается новое государство, обнуляются все старые сроки, и он может снова баллотироваться на новый срок, чтобы стать главой государства», — пояснил Карбалевич .

«Но если речь об объединении не идет, то тогда смысл экономической унификации теряется, — заявил эксперт. — Единственное объяснение, зачем России это нужно, — расчет на то, что объединятся экономические системы, затем произойдет переход на единую валюту, Беларусь лишится экономического суверенитета, после чего можно будет говорить о реальном объединении, шаг за шагом принудить Беларусь к полной интеграции».

Вместе с тем, по его словам, даже если расчет белорусских властей верен и «российские дотации вернутся, а тема унификации законодательства утонет в переговорном болоте», то все равно вся эта ситуация «очень сильно бьет по имиджу Беларуси».

«Беларусь рассматривали в мире как сателлита России, — отметил Карбалевич. — После Крыма в 2014 году, когда Беларусь не поддержала Россию в конфликте с Западом и Украиной и заняла позицию нейтралитета, ее имидж стал меняться. На Беларусь стали смотреть как на государство, которое в значительной мере проводит самостоятельную политику. Оттого и нормализация отношений с Евросоюзом, США».

«Но теперь, когда начинается новый этап интеграции, новый имидж Беларуси смазывается. Он подрывает основу всех разговоров о Беларуси как о центре урегулирования конфликтов, государстве-миротворце, инициаторе темы «Хельсинки-2», подрывает тот новый концепт, который пыталась реализовать Беларусь после 2014 года», — полагает эксперт.

Он убежден, что, даже если дальнейшие интеграционные переговоры ни к чему не приведут, сам переговорный процесс «в определенной мере свяжет белорусскому руководству руки в проведении самостоятельной макроэкономической политики», поскольку «невозможно одновременно договариваться об унификации и пытаться принимать все новые декреты и указы в рамках самостоятельной экономической политики».

«Это ограничение белорусского суверенитета, поэтому я думаю, что в такой хитрой логике минусов больше, чем плюсов», — констатировал Карбалевич.