Артемий Панарин (справа). Фото: Reuters

— Я слышал, что первое время в Америке ты гордился, что наш президент Путин. Зачем ты это делал?

— Потому что не интересовался, политику вообще не смотрел, никакие новости не читал. Был жестко сконцентрирован на хоккее, хотел в НХЛ, ничего не замечал.

И я же не мог границу переступить — раз, просветился. Только через два года подумал: «Что-то не то здесь».

— Как до этого ты гордился?

— Все подходили и говорили: «Вот, у вас жесткий [президент]». Сами, конечно, посмеивались. А я грудь колесом: считал, что нас все боятся.

— Что ты думаешь про Путина?

— Думаю, он уже не понимает, где — хорошо, где — плохо. Мне кажется, ему уже психологически не так просто трезво оценивать ситуацию, потому что есть много людей, которые подводят его к решениям.

Если тебе все будут говорить 20 лет, какой ты молодец и все правильно делаешь, ты что, думаешь, станешь видеть свои ошибки? Как ты будешь их видеть?

В Америке есть два срока по четыре года — и все, невозможно вернуться к власти. Круто: сделал максимальную пользу для страны, не оброс ничем и ушел спокойно. Пришла молодая кровь, еще сделала позитива.

Я говорю так не из-за личных выгодных моментов, которых нет. Я за людей — чтобы у всех все было хорошо, зарплаты росли. Всякие балерины — или кто там Волочкова? — не говорили, что «кому не нравится, могут уезжать из страны». Это же бред полный. Уже и так все поуезжали — основные мозги. Я считаю, что такого не должно быть.

Мы все должны вместе развиваться и делать правильные вещи. Должен быть закон [один] для всех. Вот Алиса встала на дороге — опять форум, не форум. Молодцы, ездят тут. А люди едут с работы уставшие к своим семьям — и должны ждать, пока он проедет. Выезжай заранее тогда.

— Из твоего длинного спича я понял, что Путин засиделся у власти.

— Ну да, так.

— Что тебе не нравится в его управлении страной?

— Беззаконие. Он лет 20 уже? В законе мы особо не выросли за это время. Футболистов только бедных наказали, показали, как могут.

Еще претензия — он долго сидит, никому не дает.


— За него голосуют 70% страны, все люди за него.

— К сожалению, 70% правда и не нужна. То, что я сейчас говорю, многие воспримут так, что я агент какой-то, хотя я говорю свое мнение. Даже если ошибаюсь, то говорю искренне и с благими намерениями.

Да и за него голосуют, потому что нет какого-то другого достойного варианта. Это из-за того, что нет свободы слова. Нет каналов, которые бабушкам бы рассказали правду. Есть только Навальный с тремя миллионами подписчиков, но это маловато.

Наша ошибка, что мы относимся к нему, как к суперчеловеку. Но он такой же, как и мы, и по идее служит нам. У меня нет к нему отношения, что он сверхчеловек.

— Марат Сафин рассказывал мне, что президент — избранный, таких есть полпроцента в стране. С такой силой воли, чтобы во все внимал, умный был, просветленный.

— Конечно, он должен таким быть. Но наша главная ошибка — хотя их много — что все думают: «Лучше Владимира Владимировича у нас никого нет».

Но это же бред. У нас сколько миллионов в стране, и нет ни одного такого человека? И лучше есть, по-любому.