Публично вопрос о вхождении Беларуси в состав России не ставится, однако реализация союзного договора 1999 года угрожает национальным интересам и значительно подрывает суверенитет Беларуси.

“Мы определили те рамки, точки, вехи, расставили флажки, как охотники говорят, за которые мы выходить не должны. То, что мы не можем сегодня реализовать. Мы ответили на самый главный вопрос, который, знаете, подбрасывался со всех сторон (не знаю, с какой целью): войдет Россия в состав Беларуси или Беларусь в состав России или нет. Мы ответили, что этого сегодня делать вообще не нужно. Даже разговаривать на эту тему”, – заявил Александр Лукашенко, встречаясь с государственным секретарем Союзного государства Григорием Рапотой.

Директор по исследованиям аналитического центра EAST Андрей Елисеев в интервью Беларускай праўдзе расшифровал некоторые нюансы публичных отношений между Минском и Москвой.

- Думаю, речь шла о том, что Беларусь и Россия двигаются по пути договора о союзном государстве 1999 года, но вопрос о вхождении Беларуси в Россию не стоит. Мне кажется, Лукашенко таким образом сбивает градус общественного напряжения, пытается опровергнуть опасения о вхождении Беларуси в состав России. Вопрос о вхождении нашей страны в состав РФ действительно не стоит, но проблема в другом: Кремль планирует лишить Беларуси реального суверенитета, превратить ее в БССР-2, оставив номинальную независимость. Действительно, вопрос о вхождении не ставится, но реализация договора 1999 года угрожает национальным интересам и значительно подрывает суверенитет Беларуси.

- 11 июля Путин и Лукашенко собираются встретиться на Валааме. Почему в Валаамском монастыре, зачем проводить уже пятую встречу за месяц?

- Мне кажется, встреча на Валааме завязана на рабочий график Путина. Не думаю, что Валаамскому монастырю придается некое символическое значение.

Интересен момент, когда в день закрытия Европейских игр Медведев подколол Лукашенко насчет Валаама: мол, помолиться не помешает.


- Судя по всем официальным заявлениям, Кремль настроен решительно – дожать Лукашенко?

- У Москвы настрой решительный. Вице-премьер Силуанов объявил, что важные для Беларуси вопросы (газ, нефть, кредиты) не будут обсуждаться до принятия решений по интеграции. Лукашенко сегодня сказал, что без решения висящих проблем невозможно договариваться об интеграции. Очевиден противоположный подход к «углублению союзной интеграции»: Лукашенко стремится благоприятно для себя решить нефтегазовые и кредитные вопросы, а потом затянуть интеграционную риторику, Россия настаивает на подписании дорожных карт по интеграции до ноября, и только после – обсуждение важных для Беларуси проблем.

Но позакушно-оптимистичный тон Лукашенко скорее вводит в заблуждение; я считаю, Лукашенко ведет себя в советском стиле: либо замалчивает, либо публично отрицает проблему. В ходе апрельского послания парламенту и народу Лукашенко вообще фактически не упоминал Россию, хотя на протяжении последнего года это самая важная проблема для страны. Или как в ходе послания 2016 года, во время серьезного экономического кризиса, Лукашенко ни разу употребил слово «кризис», только дважды вскользь упомянул про «мировой кризис».

Длительное время мы наблюдаем, что официальная риторика не соответствует реальным проблемам, которые либо замалчиваются, либо описываются в излишне оптимистичных тонах.

- Значит, более честен в оценке реальности Владимир Семашко, который признался, что «мы не пережим налоговый маневр»?

- Заявление Семашко вообще носит скандальный характер, потому то он является беларуским послом в России и полтора месяца назад наделен полномочиями вице-премьера. Позиция Семашко – не только позиция чрезвычайного и полномочного посла в России, но и члена правительства. Заявление чрезвычайно серьезное. Не знаю, насколько продуманно говорил Семашко, либо слова вырвались спонтанно, но факт остается фактом.

- Значит, Семашко высказал обеспокоенность от имени правительства?

- Семашко наделен полномочиями вице-премьера в сфере беларуско-российских отношений в рамках союзного государства – до конца мая этими полномочиями владел Игорь Петришенко. С конца мая полномочия перешли к Владимиру Семашко и в этом качестве он позволил себе такое заявление.

- И что же дальше? Судя по всему, до ноября официальный Минск не получит из Москвы ни шиша…

- До ноября свет клином не сошелся, в финансовом плане ничего страшного не произойдет. Вопрос: что будет потом? Большой вопрос в том, каким образом завершатся еще не начавшиеся переговоры по газу (контракт истекает в конце 2019 года), какая судьба ждет обещанные кредиты, потому что Беларусь тоже не может бесконечно ждать?

Проблема компенсации за налоговый маневр очень болезненна, но не настолько горящая, как цена на газ с 2020 года и кредиты.

Возможно, Лукашенко надеется на сложности с заключением российско-украинского договора по транзиту помогут ему достичь определенное газовое соглашение даже без значительных уступок в плане интеграции. Возможно, Лукашенко греет именно такая надежда. Но в любом случае висят проблемы с нефтью и с кредитами, поэтому спасения в нем нет.