Родственники людей с инвалидностью за нищенские пенсии обеспечивают лечение и уход за своими близкими. Государство же нередко вместо реальной помощи плодит структуры «надзора и контроля» за инвалидами и опекунами. Время, предназначенное для досмотра за больными, родственникам приходится тратить на походы по инстанциям, написание никому не нужных отчетов, прохождение медицинских комиссий.

Попробуй не напиши отчет за 200 рублей пенсии! «В противном случае изымем опекаемого в интернатное учреждение», — грозят чиновники.

25 лет жительница Гомеля Наталья Журбина борется за жизнь и здоровье своей дочки. Даша с рождения страдает от болезней, болей и судорог. У неё ДЦП, судорожный синдром, гемиплегия III степени, удален тазобедренный сустав. Наталья год за годом, по копейке собирает деньги на лечение и реабилитацию дочки в Германии.

В мае женщина получила письмо из отдела опеки поликлиники. Из послания она узнала, что

- должна до 1 февраля (письмо, напомним, пришло в мае) предоставить отчет за истраченную в прошлом году пенсию Даши;

- пройти медицинскую комиссию.

В противном случае Дашу угрожали забрать в интернат.

«У меня был шок. Пока Даше не исполнилось 18 лет, я была ей просто мамой. Потом по закону стала опекуном. Пенсия по инвалидности у Даши — 240 рублей. Стоит ли говорить, что в разы больше уходит на продукты, памперсы, лекарства. Семь лет я знать не знала ничего об отчете — и тут вдруг расскажите, да еще в мае — но до 1 февраля, куда вы дели пенсию и имущество опекаемой? Мне на машине времени скататься в 2018 год, собрать чеки за гречку, сдать до 1 февраля и по-быстрому вернуться? Еще в письме написали про какие-то текущие счета и имущество. Откуда они у Даши, если она с рождения прикована к постели?» — недоумевает Наталья.

Женщина постоянно находится рядом с дочкой, которой нужна забота и уход. А еще необходимо, как оказалось, отчитаться за копеечную пенсию и пройти медкомиссию. На это нужно точно не час, не день и даже не неделя. А смысл?

Неужели государству лучше и проще будет «в противном случае» забрать девушку в интернат от родной матери?

«Дело даже не в отчете. Вопрос в том — кому это нужно? 240 рублей пенсии — это два раза в магазин сходить. Почему так работает опека, что я узнаю о требовании отчитаться спустя семь лет, как стала опекуном?» — задается очередными вопросами жительница Гомеля.

Наталья и корреспондент Naviny.by отправились в отдел опеки Гомельской центральной городской поликлиники, к которому у женщины накопились и другие вопросы:

— Зачем нужен этот отдел, для чего создан? Письма с угрозами посылать опекунам?

— Где взять текущие счета и имущество опекаемого, за которые опека требует отчет?

— Почему опека в мае присылает филькины грамоты, ответ по которым требуется предоставить до 1 февраля?

— Почему до пенсии можно и нужно ухаживать за больными детьми, а по достижении пенсионного возраста — нельзя, и необходимо привлекать людей со стороны?

В отделе опеки нас встретили недоброжелательно. Диалог не складывался и смог прояснить лишь некоторые моменты.

Так, например, специалисты отдела опеки пояснили, что письмо с требованием отчитаться до 1 февраля они действительно отправили в мае, так как раньше не могли — «не было конвертов».

Почему семь лет Наталья не знала о таком требовании как отчет, юристы тоже не знают, так как ранее «тут работали совсем другие люди».

Зато прояснилось, для чего вообще нужен отдел опеки. «Мы выявляем недееспособных, объясняем опекунам их права и обязанности, требуем отчет. Мы не обязаны вам помогать, мы обязаны вас контролировать», — пояснил сотрудник отдела опеки.

Наталья попросила объяснить, зачем отдел опеки угрожает ей забрать ребенка. «Мы не угрожаем, а цитируем законодательство», — заверил юрист, и добавил, что если «будут нарушения, то ребенка могут забрать. Если выявиться факт, что вы имеете заболевание, которое входит в перечень, то мы должны по законодательству вас от опеки освободить и поместить человека под опеку государства».

Наталья пробовала объяснить, что невозможно ухаживать и лечить дочь за 246 рублей в месяц, и требовать отчет за эти копейки — «это цирк!». А угрожать интернатом матери, измученной каждодневной борьбой за жизнь и здоровье дочки — вообще ниже плинтуса.

Риторика писем и звонков из отдела опеки центральной поликлиники изменилась после того, как о случае Натальи Журбиной узнали журналисты. Опека сменила гнев на милость. Внезапно Наталью посетили социальные службы.

«В принципе, они сами не знали, зачем пришли. Их отправили. Наверное, убедиться, что я не устраиваю пьяные оргии за 240 рублей пенсии, а действительно, как опекун, забочусь о своей дочке», — заметила Наталья.

Затем женщину пригласили на беседу к главврачу Гомельской центральной поликлиники Екатерине Цитко. Потом главврач сама приехала к Наталье. Но не одна и не с пустыми руками — вместе с Красным Крестом и помощью в виде продуктов и предметов гигиены. «Впервые, кстати, за много лет», — заметила Наталья.

Главврач была настроена конструктивно. «Вполне адекватные и миролюбивые оказались люди. Пришли к тому, что я называю конкретные претензии, а они со своей стороны выходят с ними «наверх», подключая общественные организации. Основной вопрос — освободить от отчетности близких родственников, которые опекают инвалидов с мизерными пенсиями. Поднять вопрос о возможности получать деньги по уходу за родными, не привлекая людей со стороны. И много еще мелких нюансов, которые портят жизнь нормальным людям, таких, например, как внезапные проверки в благополучных семьях и их частота», — рассказала Наталья.

Сейчас она опять собирает деньги на лечение Даши в Германии. Наталье хотелось бы, чтобы дочка жила без боли, а она сама — без постоянного стресса. «Хотелось бы все же поменьше такой «заботы» от органов опеки», — добавила жительница Гомеля.

Вопрос, будет ли Гомельская центральная поликлиника действительно инициировать изменения в законодательстве и каким образом, остался открытым. Главврач поликлиники в лице своего секретаря переадресовала вопрос Naviny.by юристу учреждения здравоохранения. Юрист обещал, что 4 июля свяжется с корреспондентом Naviny.by. Но трубку мобильного телефона так и не снял.