С какими жалобами люди приходят в прокуратуру, как предотвратить рост преступности и кто порождает коррупцию? Об этом корреспондент агентства «Минск-Новости» поговорил с прокурором города Минска Сергеем Хмаруком.— Сергей Константинович, что вас, как прокурора города, беспокоит больше всего?

— Прокуратура надзирает за соблюдением законности практически во всех сферах нашей жизни, выступает координатором деятельности по борьбе с преступностью. Однако в Минске за пять месяцев нынешнего года по сравнению с аналогичным периодом 2018-го наблюдается рост преступности почти на четверть. Но хочется отметить и положительные моменты — уменьшилось количество тяжких и особо тяжких злодеяний, стало меньше уголовных дел, связанных с оборотом наркотиков и психотропных веществ.

Мы хорошо научились заниматься общей профилактикой преступности, но, на мой взгляд, есть недоработки при проведении индивидуальной работы с правонарушителями. Так, треть злодеяний от общего числа зарегистрированных совершили ранее судимые. Обычная ситуация: вернувшись из колонии, человек долгое время не трудоустроен. А кто узнал, почему так, может быть, ему нужна помощь? Психологи ведь недаром говорят, что после пяти лет заключения в психике человека наступают необратимые изменения. Он привыкает жить по режиму — его будят, ведут в столовую, на работу. Ему не нужно заботиться о том, что поесть, надеть. То есть человек теряет элементарные социальные установки. А после освобождения оказывается в обществе, в котором нужно жить самостоятельно.

Да, у нас регулярно проводятся ярмарки вакансий. Бывшие заключенные их посещают, берут адреса, но так и не доходят до работодателей. Они передумали, а возможно, у них просто нет денег. Почему бы представителю организации сразу не выдать такому соискателю направление на прохождение медосмотра, не сопроводить его сделать фото на документы и так далее? А после все расходы удержать из зарплаты. Тогда бы человек понял, что в нем заинтересованы, ему доверяют.

— По-прежнему актуальной остается борьба с коррупцией…

— Да, этому всегда уделяем пристальное внимание. Общее количество коррупционных злодеяний снизилось. Но это вовсе не свидетельствует о том, что наше общество стало здоровее, ведь такие преступления латентны. До сих пор выявляется много хищений путем злоупотребления служебными полномочиями, фактов взяточничества. Граждане заявляют о таких преступлениях крайне редко. Дело в том, что взятки вымогают нечасто — люди сами их предлагают должностным лицам в надежде чего-то добиться. Выступая на встрече с бизнес-сообществом, я привел пример, когда субъект хозяйствования путем подкупа должностных лиц имел преференции для своего бизнеса и получал дополнительную прибыль. Со временем все вскрылось, и взяткополучатель стал обвиняемым по уголовному делу. В таких случаях, если представитель субъекта хозяйствования добровольно не заявит о коррупции, его самого могут осудить за дачу взятки, а если расскажет, освободят от ответственности. Но бизнесу такое положение дел было выгодно — хорошая прибыль получена путем дачи взяток.

Тогда я озвучил присутствующим идею возможного инициирования внесения изменений в законодательство о привлечении к ответственности юрлиц за использование результатов коррупционной схемы в своих интересах. В зале наступила полнейшая тишина! Надеюсь, меня услышали и сделали определенные выводы.

— С какими бедами люди обращаются в прокуратуру?

— В 2018 году нам поступило более 17 тысяч обращений, разрешено более 9 тысяч. Много жалоб поступает на решения органов внутренних дел об отказе в возбуждении уголовных дел. По каждой работаем. Случается, отменяем постановления, назначаем дополнительные проверки, а если есть основания, сразу возбуждаем уголовные дела.

Увы, есть и случаи, когда граждане обращаются по поводу того, что не входит в нашу компетенцию, или через прокуратуру пытаются решить свои вопросы. Тем не менее к каждому обращению мы подходим ответственно. Многие ставим на контроль, чтобы увидеть, как та или иная организация отнеслась к проблеме заявителя. Если видим, что есть нарушения, обязательно реагируем.

— Приведите примеры восстановления прав граждан после прокурорского вмешательства.

— Люди нередко обращаются к нам от безысходности, как к последней инстанции, перед этим уже побывав во многих других органах и получив отказ. Поэтому мы внимательно относимся ко всем их доводам, каждый досконально проверяем.

Взять хотя бы историю Ольги Романович, которую в 4 года похитили цыгане и продали за пару золотых сережек. Она 17 лет прожила в Молдове под другими именем и фамилией и только в 2014 году смогла вернуться на родину. Здесь узнала, что у нее есть родные братья, которые живут в приемной семье, так как мать лишена родительских прав. Ольга попыталась стать на учет нуждающихся в жилье как «лицо из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей». Но ей отказали, сославшись на то, что на момент обращения ей исполнилось 24 года, кроме этого, отсутствуют 10 лет регистрации по месту жительства в Минске. Когда мы вмешались, девушке вернули право на очередь на жилье.

— А с какими просьбами горожане к вам обращаются в ходе личного приема?

— Вопросы задают самые разные. Так, на недавней встрече с жителями Специального дома для ветеранов, престарелых и инвалидов № 1, что в Ленинском районе, пожилые люди просили, чтобы к ним хотя бы раз в месяц приезжал терапевт из поликлиники, ведь многим сложно добираться до нее на инвалидных колясках и костылях. Я переадресовал их просьбу в комитет по здравоохранению Мингорисполкома. Теперь проблема решена: выездные приемы будут организованы по месту жительства людей.

— Ваша должность обязывает соблюдать нейтралитет и оценивать ситуацию с позиции закона. А кому-то удавалось вызвать у прокурора сочувствие?

— Многим, скажу больше — почти каждому. На приеме человек рассказывает о проблеме, как он ее видит, делится наболевшим, приводит доводы. И ему хочется верить. В тот момент я не ищу подвоха, моя цель — сделать все возможное, чтобы он понял: его слышат, ему хотят помочь. Да, потом мы узнаем мнение второй стороны, изучим документы и сделаем выводы. Но на приеме главное — услышать человека.

Например, меня тронула история участницы Великой Отечественной войны, которую суд отказался признать наследницей имущества умершей племянницы. На личном приеме старушка рассказала, что поддерживала хорошие отношения с родственницей, но та жила далеко, у нее не было телефона, поэтому в силу преклонного возраста обеих женщин с годами они стали общаться редко.

В июле 2017-го пенсионерке сообщили, что племянница умерла. На тот момент заявительнице было 88 лет. Она являлась единственной наследницей, однако в срок, установленный для принятия наследства, в состав которого в числе прочего входила квартира в Минске, к нотариусу не обратилась, так как не знала о смерти родственницы. Решением суда наследство было признано выморочным. Пенсионерка обращалась в суд с просьбой признать ее принявшей наследство, однако ей отказали. Решение было оставлено без изменения и определением судебной коллегии по гражданским делам Минского городского суда.

Прокуратура внесла протесты в порядке надзора на оба решения районного суда, а также определение судебной коллегии. Ведь не были учтены факты, непосредственно связанные с личностью истицы и объективно препятствовавшие ей своевременно принять наследство. Кроме того, из материалов усматривалось, что мер по установлению возможных наследников местным исполнительным органом не предпринималось.

Дела тогда направили на новое рассмотрение, нарушенные права минчанки восстановили в полном объеме.

— «Прокурор» в переводе с латыни означает «заботящийся». О чем вы заботитесь больше всего?

— Чтобы прокуратура на высоком уровне выполняла то, что ей предписано законом, и чтобы граждане понимали: мы стоим на стаже их прав и законных интересов. К сожалению, не все верно понимают суть нашей работы. Для некоторых прокурор — это тот, кто в судебном заседании требует посадить виновного в тюрьму. Но ведь это не так! Прокурор прежде всего защитник. Он может добиться восстановления нарушенных прав граждан, организаций, и такие случаи не редкость в нашей практике. Даже в уголовном процессе прокурор защищает как потерпевшего, так и обвиняемого. Последнего, например, от необоснованного осуждения. Были случаи, когда мы вносили протесты и приговоры корректировались с точки зрения оценки доказательств, после чего обвиняемым значительно снижали сроки наказания.

Фото Ирины Малиновской и из Интернета