Все видят в переносе подписания документов оттягивание времени беларуской стороной. Для чего? Чтобы найти способы избежать капитуляции? Но как, когда капитуляция неизбежна? Никак. Поэтому нужно найти способы не быть в ней виноватым. А для этого единственный способ, единственная возможность: народное желание капитулировать. И народ будут готовить выразить такое желание на референдуме, который собираются совместить с парламентскими выборами.

Вот что ждет нас осенью.

Я не утверждаю, что власти, Лукашенко этого хочется. Нет. Но нет выхода. Как ни кинь – всяко клин. Все позиции слабы, ни одной сильной.

Так как оно так получилось? Почему Грузия, Украина имеют такие позиции, а Беларусь – нет? Когда началось ослабление – и как оно дошло до дистрофии, к невозможности страны самосохраниться? В чем причина слабости?

Причин несколько. Главная – одна. Корень ее не в «союзном государстве», он глубже: в советском времени. Но «союзное государство» – однокорневое с советским. Лукашенко его из советского корня и взрастил.

В Сморгони, куда мои родители переехали из Крево, было две школы. №1, которую называли “беларуской”, и №2, которую называли “русской”. В русскую отдавали своих детей все городские начальники и военные.
В беларуской школе тоже были дети военнослужащих, потому что идти к ней от военного городка было вдвое ближе. По заявлениям родителей их дети освобождались в беларуской школе от беларуского языка. В некоторых республиках СССР процедура освобождения от изучения национального языка была довольно сложная, но в Беларуси – предельно упрощена.

Мой учитель беларуского языка и литературы возмущался: “Ну как так? Это же оскорбление! Унижение не только языка, но и нас, как беларусов! Если не нужен язык, то, выходит, и мы не нужны? .. “

Директор русской школы, выступая на районном совещании по образованию, назвал моего учителя, который был просто учителем беларуского языка, националистом. Выступал тот директор, кстати, так, как имеет привычку выступать Лукашенко: произнося беларуские слова тогда, когда надо беларуское унизить, оскорбить.

Моему учителю не дали доработать до пенсии. Когда мы пошли к директору нашей беларуской школы (вдвоем, я и Зоя Ермолинская) нашего учителя беларуского языка защищать, директор послал нас на “чистом русском языке”.

Я почувствовал себя униженным…

Тогда мне было 13. Сейчас 73. И как тогда, и как через всю мою жизнь, так и сейчас меня в моей Беларуси унижали и унижают за то, что я хочу быть беларусом.

Мне все начальники говорили: “Будь! Кто тебе мешает? Ты в паспорте беларус! Книги по-беларуски пишешь! Известным беларуским поэтом тебя называют! Так и будь поэтом – не лезь в националисты!..”


Говорили так, как на “чистом русском языке” посылают. Унижая.

Начальников становилось все больше, русских школ для их детей, будущих начальников, начало недоставать – и они сделали все школы русскими. И произошло это тогда, когда начальниками стали не кадры, присланные из Москвы, а самородки. Свои, “тутэйшыя”. И первый самородок заявил, что беларуский язык бедный, на нем богатым не станешь.

Унизил. Оскорбил. Пусть бы одного меня, я привык. Но ведь и народ! И я подумал: “Ну, сейчас! Миллионы моих учителей, все беларусы выкрикнут: “Унижение! Оскорбление!.. “

Но и народ, оказалось, привык.

В конце концов это привело к тому, к чему шло, к чему неизбежно должно была привести. К абсолютной незащищенности перед «русским миром» с его «скрепами», с идеей, которая в основе «скрепов», с лозунгом, который повесили на танки и двинули их на Украину: “Где русский язык, там Россия!»

Что вы, все лукашенки, сколько вас есть (а он не один: вы все в администрации, в совмине, во всей властной верхушке и ее обслуге – он!) можете противопоставить этому? «Беларусь там, где трактор «Беларусь»? Я понимаю, что вы и не собираетесь противостоять, но все же? Какую беларускую идею?..

Никакую! Вы все знаете, что похоронив национальный язык, вы похоронили и национальную идею! Поэтому и говорите, что ее нет! Что она и не нужна…

На лозунг: “Где русский язык, там Россия!» – мог быть только один ответ: «Где беларуский язык, там Беларусь!» А вы долдонили, что язык – это вторично. Сначала – трактор, а потом – язык. И в конце концов сказали: «Наш язык – это русский язык!» Тогда уже договаривайте: «Наш мир – это русский мир». Как оно у вас есть.

Вы предатели! И все предыдущие слова я написал только для того, чтобы, оглянувшись на всех вас, вам это сказать. Вы предали наше кровное, наше прошлое, наших предков! И нашего будущее, наших потомков вы также предали!

Да пусть бы вас земля беларуская не приняла! Из нее неизбежно, как не раз уже бывало, снова прорастет Беларусь, но вы не можете быть даже навозом для новых ростков.