Сыграв 300 самых разных персонажей, она продолжала мечтать о такой роли, которую раскрыла бы только жестами, потому что слова обесценились. Подробнее о судьбе и творчестве белорусской актрисы — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Стефания Станюта жила недалеко от театра, в доме № 19 на главном проспекте Минска. Можно было подойти и поздороваться с легендой, неторопливо идущей с репетиции домой. Пожелать ей здравия, получить в ответ неземную улыбку. Моей подруге она неожиданно подарила бусы из сливовых косточек, там, на проспекте, сняла с себя. Бижутерию актриса мастерила из всего, что растет в саду, сама дырочки сверлила и веточки приклеивала. Нас, молодых поклонников, лично не знала. Мы ее знали и любили.

У нее всегда была спина балерины. Этой профессией она грезила с детства. Родилась в Минске в семье художника Михаила Станюты. На его «Портрете дочери» (1923) поражает космичность Стефании. Глаза инопланетянки. Лицо обращено к тому, кого никто не видит, только она.

В 15 лет Стефку приняли статисткой, хористкой и танцовщицей в труппу Первого белорусского товарищества драмы и комедии Флориана Ждановича, которое стало Белорусским государственным театром, предтечей театра имени Янки Купалы, и ее единственным за всю жизнь местом работы. Первую роль сыграла в 16 лет. Придумала псевдоним Алёна Сумная — Елена Грустная. А в гимназии у нее было прозвище Лили. Потому что гибкая, грациозная, как лилия, и лицо тонкой работы.

Образование — лучше не бывает. Начинающих белорусских артистов пригласили в Москву и учили актерскому мастерству на базе МХАТа. Из первых рук, вживую… Таиров, Мейерхольд, Вахтангов, Немирович-Данченко… «Я была, как щенок, которому всё интересно, и хватала со всех сторон всё, что могла…» Одинаково хорошо играла и девушку, и парня, приклеив усики.

Война, которую потом назовут Отечественной, застала ее с театром на гастролях в Одессе. Работая в эвакуации, она три года рвала свое сердце: не знала, что происходит в Минске, живы ли сын Сашенька, родные, соседи. Вернулась в октябре 1944-го…

Сейчас говорят: играла старушек. Стереотип. Очень многие театральные работы не зафиксированы, а кино заинтересовалось Станютой всерьез только в 1970-х, когда Стефании Михайловне было уже за шестьдесят и ее тонкое лицо стало лицом мифологическим.

Это был уже пейзаж, а не лицо.

В кинофильме «Прощание» появилась Великая Старуха, праматерь, само воплощение сущности всего земного и вечного. В полузабытом спектакле «Жизнь Корицына» — аристократичная, слегка лукавая Хиромантка, гордо несшая голову, увенчанную тюрбаном. А в незабытом спектакле «Гарольд и Мод» — стареющая дама с непростыми отношениями с молодым человеком, который играл в смерть и боялся смерти, а она этот страх преодолевала на глазах у зрителей, вызывая шок и катарсис.

Удовлетворения от сыгранных ролей у Стефании Михайловны не было — об этом есть в автобиографической прозе доктора филологических наук, писателя Александра Станюты, ушедшего в мир иной через 11 лет после смерти матери.

В театре никогда не слышали от Станюты жалоб на здоровье. На вопрос о самочувствии отвечала: «С каждым днем мне все лучше и лучше. Жду, когда совсем хорошо станет». Молодые артисты перехватывали у нее пятерку до зарплаты. Никому не отказывала, а когда возвращали деньги, делала вид, что не помнит, и открещивалась от долга. Аплодисменты в свой адрес ставила ниже аплодисментов, адресованных Мелитине Станюте. Называла ее не иначе как «наша маленькая звездочка», словно предчувствовала будущий успех правнучки в гимнастике.

Сложнейшая и тяжелейшая жизнь ХХ века была тесно переплетена с ее судьбой. Царь Николай II и Ленин, войны, революция, сталинщина, оттепель, перестройка, независимая Беларусь. Видела всё и всех. Оценивала. Пропускала через сердце. Вырабатывала свою линию поведения. Народная артистка СССР Стефания Станюта прожила 95 лет.

Фото Евгения Коктыша