Трилогией о судьбе страны назвал замечательный белорусский режиссер Михаил Пташук снятые в соавторстве с известным сценаристом Евгением Григорьевым фильмы «Знак беды», «Наш бронепоезд» и «Кооператив «Политбюро», или Будет долгим прощание». О последней из этих лент — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Чапаев, Сталин, Брежнев и Хрущев

Идея очень смешной, местами бурлескной картины с узнаваемыми персонажами, впоследствии получившей без малого десяток призов на международных кинофестивалях, пришла в изобретательную голову драматурга, к тому времени успевшего прославиться благодаря «Трем дням Виктора Чернышева», «Романсу о влюбленных» и другим серьезным картинам. Близился распад великой державы, и 29 января 1990 года Михаил Пташук написал в дневнике: «Григорьев придумал грандиозный сюжет: бедные советские артисты организовали кооператив «Политбюро», ездят по стране, представляя исторические личности СССР — Сталина, Хрущева, Брежнева и Чапаева. Их преследуют рэкетиры. И когда Сталин отказывается отдать им часть заработанного, они убивают всех, а потом сжигают вместе с домом, где они скрывались. В финале образ горящей страны. «Надо писать сценарий!» — сказал я ему…»

Друзья принялись за работу, хотя шла она поначалу мучительно трудно и растянулась надолго. Власти предержащие отнеслись к выстраданному произведению не просто прохладно, а крайне враждебно. Повествование о похождениях незадачливых двойников политиков на обсуждении и в белорусских высоких инстанциях, и в Госкино СССР чаще всего комментировали лаконично-издевательским словом «бред».

О госфинансировании не могло идти и речи.

Однако Пташук не собирался сдаваться: много сил, нервов, творческой энергии было вложено в их уже любимое детище. Он начал искать частного инвестора и, взяв кредит в банке, стал, по сути, первым белорусским продюсером. Шло лето 1991-го, и режиссер, подобрав великолепный актерский ансамбль (Михаил Ульянов, Алексей Петренко, Леонид Неведомский, Василий Бочкарев, Николай Кашинцев, Геннадий Гарбук и другие звезды советского театра и кино) и пригласив маститого композитора Евгения Догу, приступил к съемкам в Гродно. Работа над фильмом заняла около трех лет. Но оно того стоило!

Путч в Москве: съемкам в Гродно хана?

«Снимали на сцене областного театра кукол,— вспоминал Михаил Пташук. — Это были самые тяжелые дни моей жизни. Поздно ложился и рано вставал. Просыпался ночью и колдовал, просчитывал каждую сцену…»

Наиболее трудными, по признанию режиссера, были первые недели, потом выросли долгожданные крылья за спиной: все поняли, кто хозяин площадки не по долгу, а по сути. Однако самое серьезное испытание было впереди. В августе 1991-го все еще советский народ замер в тревожном ожидании, созерцая по телевизору «Лебединое озеро» и группу странных людей, объявивших себя ГКЧП, спасителями страны, которой не в состоянии управлять президент Горбачев. Путч!

«Картине хана!»— подытожил Пташук, спустившись в номер к завтракавшим Алексею Петренко и его жене. «Хана!— подтвердил знаменитый актер. — Но съемки останавливать не будем!»

Они попытались продолжить работу, хотя уже очень скоро руководство города предложило прикрыть картину, пригрозив выселением из гостиницы. Перепуганным переворотом чиновникам хотелось обезопасить свои «мягкие места». Ведь невинное подтрунивание над фигурами политиков во главе с вождем всех народов, да еще разгуливающих по улицам Гродно, предполагаемая новая власть могла воспринять неоднозначно.

Однако и у Пташука были серьезные козыри: авторитет известного всей стране режиссера и независимое финансирование. Разрешили снимать дальше, но за закрытыми дверями, чтобы не смущать горожан. А вскоре разогнали ГКЧП и вопрос отпал сам собой.

Михаил ПташукШикарный пиджак от Петренко

Подругу рэкетиров, в финале фильма жестоко расправившихся с героями, сыграла тогда юная студентка московского Щепкинского высшего театрального училища Анжелика Пташук. Дочь знаменитого режиссера вспоминает:

— Мне повезло сниматься вместе с великими актерами. Это и счастье, и великолепная школа. Тот же Алексей Васильевич Петренко, в отличие от моего отца, излучавшего энергию и оптимизм, общительного и фонтанировавшего идеями, производил впечатление очень скромного и довольно закрытого человека. Говорил только по делу, в уголке готовился к съемке. Если снимали на природе, уходил настраиваться в поле, и когда его вызывали, возвращался полностью подготовленным и вошедшим в образ.

С одной стороны, на съемочной площадке Петренко был собран, ни с кем не общался без необходимости, никогда не участвовал в общей традиционной веселой киношной трепотне в автобусах во время съемок на натуре, поскольку это отвлекает актера. С другой — избирательный в общении Петренко в хорошей компании, допустим, с моим отцом, раскрывался с неожиданной стороны: мог посмеяться, душевно пел украинские песни. Папе подарил диск с композициями в собственном исполнении, а однажды в Москве, когда ударили холода, — свой шикарный фирменный пиджак, мол, носи, Миша, тебе нужнее, он новый, еще с этикеткой!

Трепетной и верной подругой, деятельной помощницей Алексея Васильевича была его супруга Галина Кожухова, сопровождавшая известного актера везде, а на «Кооперативе» еще и работавшая редактором. Петренко ей очень доверял, она была для него и женой, и матерью, и сестрой, и соратницей. Невысокая, полненькая и улыбчивая женщина мои попытки называть ее по имени и отчеству отвергла с ходу: «Я Галюся!»

— Вы не находите, внешне Петренко с его ростом и фигурой выглядел как антагонист низкорослого Сталина?

— Одно дело — жизнь, другое — мифы и легенды, связанные с именем «мудрого, всезнающего и самого справедливого вождя всех народов». Образ Сталина страна воспринимала в свое время как глыбу, мощную фигуру. Фактурный Петренко, по задумке отца, воплощал такое мифическое его восприятие в народном сознании. Тем более сыграл Алексей Васильевич блистательно.

«Рэкетир» Нилов и «генсек» Неведомский

— Слезы выступают на глазах, — продолжает Анжелика, — когда понимаешь, что нет в живых папы, Евгения Григорьева, того же Петренко, Михаила Ульянова, Геннадия Гарбука, Игоря Кашинцева, Саши Кознова из Вахтанговского театра, вместе со мной в «Политбюро» ставшего одним из бандитов. А ведь он был всего на 5 лет старше меня.

— Зато его напарник Алексей Нилов, в то время успевший поработать в Минске в Русском театре, жив и необычайно популярен благодаря «Улице разбитых фонарей», «Убойной силе» и прочим ментовским сериалам.

— С Лешей Ниловым и Сашей мы очень подружились. У нас вообще сложилась дружная команда. Вместе снимались, гуляли по городу, вечером плавали в бассейне в гостинице «Гродно», где жила съемочная группа. Ребята меня очень поддерживали, помогали вжиться в образ.

— А как вы восприняли свою героиню?

— Она была у Григорьева изначально по-другому написана — ярче, жестче. Эдакая современная рэкетирша, принимавшая активное участие в расправе над бедолагами-артистами, по сценарию даже танцевавшая голой на столе. Но папа немного подчистил роль, что-то изменил, смягчил, и получилась просто подруга бандитов.

Замечательному актеру Леониду Неведомскому очень сложно поначалу давалась роль двойника генсека Брежнева. Он приходил в гостинице на завтрак (смеется) и приговаривал: «Я посмотрел по расписанию, у меня сегодня съемок нет. Господи, спасибо тебе, какое счастье! Я этот брежневский костюм уже ненавижу!» Они с папой, случалось, конфликтовали, но сыграл Неведомский здорово.

Всех своих актеров папа очень любил. Они приходили к нам в гости, и мама накрывала стол: она была прекрасной хозяйкой, готовила потрясающе.

В Гродно нас тоже кормили прекрасно, в ресторане накрывали отдельно в удобное для нас время.

Папа очень любил драники, заказывал на ужин их или колдуны, другие блюда белорусской кухни, которые для него готовили специально. Нам горячо симпатизировали официантки и весь персонал гостиницы.

После завершения съемочного дня работа над фильмом продолжалась. Вечером в номер папы приходили все те, у кого завтра съемка, и начиналась подготовка. Полностью разбирали сцену, читали ее, обсуждали часов до 12 ночи. А утром снова съемки. Это большая нагрузка.

Подарок дяди Жени Григорьева

— Ваш отец много и охотно работал со сценаристом Евгением Григорьевым, снял с ним вместе целую трилогию.

— Да, но для меня он остался просто дядей Женей. Это был замечательный человек, удивительная личность и большой друг моего отца и нашего дома, сыгравший к тому же немалую роль в моей судьбе. Впервые познакомилась с ним, когда мне было 16 лет. Они работали в то время вместе с его соавтором Оскаром Никичем и с папой над сценарием по повести «Знак беды» Василя Быкова. Григорьев очень часто приезжал к нам домой, жил у нас подолгу (сетовал, мол, в гостинице неуютно) или с папой уезжал поработать над сценарием в Дом творчества. А мне однажды подарил двухтомник воспоминаний о Щепкине, случайно или нет изменивший мою жизнь. Спустя какое-то время я уехала в Москву и поступила в Щепкинское училище.

— Он знал, что вы мечтаете стать актрисой?

— Об этом не знал никто. Когда Григорьева не стало, папа все горевал: «Боже мой, бедный Женя, его похоронили в том же клетчатом пиджаке, в котором он когда-то к нам приезжал!» Увы, у него были некоторые всем известные проблемы.

Я только сейчас могу оценить масштаб личности Евгения Григорьева. Он преподавал во ВГИКе, выпустил курс. Человек это был светлейший, яркий, необыкновенно глубокий, образованный, настоящий интеллектуал. Папа очень радовался их сотрудничеству, бесценному для него, они по-настоящему подружились. В сценариях дяди Жени была настоящая непричесанная правда — большая редкость по тем временам. Недаром их постоянно запрещали, а «Наш бронепоезд», поставленный отцом в 1988-м, был написан лет на двадцать раньше.

— Возвращаясь к «Кооперативу «Политбюро»: фильм довольно серьезный при всей его внешней искрометной легкости.

— Папа имел большое чувство юмора, был человеком-праздником, который из повседневной жизни мог сделать яркое шоу, и не раз говорил: это закваска Щукинского училища, где он учился. Тем паче «Политбюро», как вы правильно заметили, трагикомедия, где смешное по законам жанра всегда соседствует с трагичным.

Алексей Петренко и Виктор ПавловОдним из наиболее сложных, тревожных и мощных получился, по мнению режиссера, эпизод с выступлением в театре Петренко — Сталина. Массовка забила зал под завязку, и появление все еще горячо любимого многими вождя публика приняла с неподдельным восторгом. А великий актер в костюме генералиссимуса, войдя в образ, разглагольствовал, попыхивая трубкой, со сцены:

— Что, друзья, соскучились по товарищу Сталину?

— Соскучились! — ревела публика.

— Не можете без товарища Сталина?

— Не можем! — в экстазе и на полном серьезе вопил измученный и озлобленный горбачевской перестройкой народ. Прорвавшиеся к «вождю» люди целовали его одежду, руки и ноги, рвались с ним сфотографироваться, и тому еле удалось убежать по длинному коридору театра…

Анжелика Пташук, Александр Кознов и Алексей Нилов