В конце гражданской панихиды на сцену поднялся поэт Владимир Некляев.

Ягайло в спектакле «Князь Витовт», Берия в фильме «В августе 44-го…», боярин в «Анастасии Слуцкой». В театре и кино народный артист Беларуси Николай Кириченко сыграл более 90 ролей. Сегодня коллеги и поклонники попрощались с актером в Купаловском театре, пишет tut.by.

— Первый раз увидела [его] в роли Ягайло давным-давно… Он был зловеще прекрасен. А его молчание в спектакле «Маэстро» было громче любых слов, — так Николая Кириченко вспоминают на форумах его поклонники.

Художественный руководитель театра Николай Пинигин рассказал, что о тяжелой болезни артиста было известно давно, но он до последнего выходил на сцену.

— Ён цяжка хварэў, усе гэта ведаюць цудоўна. Але з такой цяжкой хваробай ён іграў і ў чэрвені, і ў ліпені. Бегаў са складаных медыцынскіх працэдураў сюды, на сцэну. Казаў: «Я — камсамолец». Ён служыў тэатру. Тэатр быў для яго не проста месцам працы. Ён згаджаўся на любыя ролі - вялікія, маленькія. Толькі працаваць. Абы працаваць.

Актер Купаловского театра Виктор Манаев еще недавно играл с Николаем Кириченко в спектакле «Школа падаткаплацельшчыкаў». Он знал, что его коллега испытывает сильную боль, но, говорит, не замечал ее, хотя находился буквально в нескольких сантиметрах. И тем более Николай Кириченко не показывал боль зрителям.

— «Шмат якімі пакутамі належыць увайсці нам у Царства Нябеснае», — так сказана ў Новым Запавеце. Сапраўды, як сказаў адзін паэт, «тело нам дано для боли, а душа — для совершенства». Пэўна, настаў час, саспела душа, гатовая да сустрэчы са сваім стваральнікам. А без уласных пакут, уласных галгоф не можа быць шляху на Нябёсы. Такіх пакут, галгоф у жыцці Мікалая Міхайлавіча было вельмі шмат.

Яго можна было назваць нервам тэатра. <…> Іншым разам казаў яму: «Мікалай, трэба крышачку спакойней». А ён не мог спакайней. <…> Мы ігралі з ім яшчэ ў ліпені ў «Школе падаткаплацельшчыкаў». З жахлівым болем, пад абазбольваючымі сродкамі, ён выходзіў на сцэну. Знаходзячыся за колькі сантыметраў ад яго, я не мог заўважыць тыя пакуты, што ён перажываў. Не кажучы пра гледачоў. Наадворот, ад яго сыходзіла іскрамётнасць, імправізацыі. Здавался, хваробы не існуе, а яна была.

Алине — 20 с небольшим лет. Работает в PR-агентстве, «держит связи с общественностью». С Николаем Кириченко она не была знакома лично, лишь «несколько раз здоровались в кафе „Уршуля“». Сегодня она сидела в зале Купаловского и плакала. Сильно.

— Он был человеком, который открыл для меня Купаловский театр. В детстве родители привели меня на спектакль, и самое яркое впечатление я получила именно от Николая Михайловича. Еще подумала: «Ничего себе, какие здесь интересные люди работают». Хотя слово «интересный» не очень правильно его характеризует. Я читала его интервью, много слышала о нем и думала: «Какой это человек!» Он был примером таланта, который хотелось бы видеть на белорусской сцене. Я все думала, будет возможность с ним близко пообщаться. К сожалению, не будет.

Проститься с народным артистом приехал и глава «Белгазпромбанка» Виктор Бабарико. Он рассказал, что благодаря Николаю Кириченко возник театральный форум «Теарт» (проводится благодаря поддержке банка).

— Николая Кириченко я неплохо знал не только как артиста, но и как человека. Если бы не он, не было бы и Белгазпромбанка с «Теартом». Первыми, кто нас привел в театр, были Раевский и Кириченко. Если бы не было их, если бы они не были настолько преданны театру, жили им и умели передавать свою любовь увлеченность другим, необходимости работать в этом направлении не возникло бы.

Я не могу назвать его своим другом, но общались мы действительно много. Это был удивительно щедрый человек, дарящий свои умения, талант не только зрителям, но и студентам. Было потрясающе интересно смотреть, как он выпускал своих студентов на сцену, как переживал. Говорил: «Лучше играть самому, чем смотреть, как играют твои студенты».

«Печально это — приходить сюда за такими нехорошими новостями. Лучше бы мы встретились на какой-нибудь хорошей премьере», — говорит театральный критик Татьяна Орлова. С Николаем Кириченко она знакома с 1970-х годов. Он учился на последнем курсе ее отца — Дмитрия Алексеевича Орлова.

— Так получилось, что отец умер от той же болезни, из-за которой ушел Коля. Вообще, в их судьбе было много похожего. Когда курс выпускался, отец уже лежал в больнице. Он переживал, что не может довести своих студентов до конца. И тогда трое людей, в том числе Коля Кириченко, взяли на себя все обязанности по подготовке дипломных спектаклей. Через меня отец передавал распоряжения Коле.

А Коля их осуществлял, говорил, что сделали, какие при этом возникли проблемы — всю эту информацию я несла назад отцу. Наверное, тогда впервые проявились его хорошие организаторские способности, которые потом пригодились, когда он стал директором Купаловского театра. Он был очень вдумчивым студентом, все постигал своим умом. Отец его любил.

Татьяна Орлова вспоминает: неделю назад Николай Кириченко позвонил ей и впервые в жизни поздравил с днем рождения.

— Мы хоть и дружили, но у нас не было общих компаний. Хотя все друг про друга знали. Неделю назад он мне позвонил и сказал: «Жаль, что не сумел поздравить тебя с днем рождения. Долго искал твои контакты». «Ты же меня никогда в жизни не поздравлял», — ответила я. — «Сейчас что-то захотелось».

И мы, наверное, час разговаривали. Вспоминали молодость, смеялись. Наверное, только позавчера я поняла, что он прощался. Вот так попрощался. Николай был человеком талантливым, деятельным. Из того последнего поколения, для которого театр — это не работа, а жизнь.

Студентка последнего выпуска Николая Кириченко рассказала, что для многих он был отцом.

— Когда мы поступали, так боялись Николая Михайловича. Потом он пришел на первое-второе занятие, достал свою тетрадочку, где были написаны наши фамилии, имена и имена родителей. Так сложилось на курсе, что многие были без отцов. Он поднял глаза, грустно улыбнулся и сказал: «Что ж, придется быть вашим папой». И он был. С каждым годом мы понимали, что это на самом деле безумно ранимый, наивный, добрый человек, с красивой широкой улыбкой, глубокими глазами. Он научил нас быть в первую очередь людьми. Он учил быть семьей, плыть в одной лодке, тратиться на сцене и всегда, что бы ни случилось, оставаться человеком. Он наш папа. Спасибо, папа.

Выпускник этого же курса Николай Воробей тоже отметил: для Николая Кириченко было важно воспитать не только хороших актеров, но и хороших людей.

— Есть гениальные актеры, но не все могут стать гениальными учителями, которые бы делились своими опытом, талантом. Николай Михайлович на сто процентов умел это делать. Умел объяснить, поддержать. Для него было важно, чтобы актер был еще и очень хорошим человеком.

— Помните ваше первое занятие?

— Помню, как мы пришли, сели в полукруг, рассказывали истории про себя, смеялись. Это было непринужденно, весело. С ним всегда было легко, по-домашнему. Сегодня мы уже это обсуждали — он действительно как многодетный отец. Но при этом его всегда уважали. И любили. Он сильно поддерживал не только в учебе, но и в жизни.

В конце гражданской панихиды на сцену поднялся поэт Владимир Некляев.

— Апошні раз я сустрэўся з ім у паліклініцы. Такое вось месца сустрэч для нашага пакалення. Ён мне расказаў, што з ім адбываецца. «А што ты яшчэ хацеў бы напісаць?» — пацікавіўся ён. І я адказаў: «Даўно была такая мара, яшчэ з часоў, калі тут, у Купалаўскім, арганізоўваліся сустрэчы з Куляшовым, Панчанкам, Танкам, правесці такую вечарыну ў тэатры». І ён так загарэўся: «Давай я пагавару з Колем Пінігіным. Я ведаю, што прачытаю са сцэны». І прачытаў верш з маёй кнігі. Мы нявольныя ў тым, што з’яўляемся на гэтым свеце і што з яго сыходзім. Але мы вольныя ў тым, каб у гэтым маланкавым прамежку паміж нашым прыходам і сыходам пражыць тое, што называецца жыццём, дастойна. Мікола, ты пражыў гэтае жыццё дастойна.

Николай Кириченко умер 14 августа. Прощались с ним на сцене Купаловского театра — там, где он прожил почти 50 лет. Сегодня сюда пришли сотни людей — его коллеги, друзья и поклонники.

В последний путь Николая Кириченко проводили под громкие последние аплодисменты. Похоронили народного артиста на Московском кладбище.