29-летний солигорчанин Эдуард Богушевич работает в шахте второго рудоуправления «Беларуськалия» восемь лет.
Накануне Дня шахтёра он рассказал kurjer.info, на какой глубине работает, какие есть приметы у шахтёров и сколько они зарабатывают.

Я работаю на подземном участке внутрирудничного ремонта конвейерного транспорта. Он обслуживает и ремонтирует конвейеры, которые транспортируют руду. Так как общая длина конвейерных линий по шахте достигает нескольких десятков километров, нужен большой штат сотрудников различных специальностей.
Я дежурный электрослесарь. В мои обязанности входит оперативный ремонт и запуск конвейеров во время технологических (или добычных) смен. Если в шахте по какой-то причине остановился конвейер, оператор, который сидит в диспетчерской на поверхности, увидит это на компьютере. Он позвонит нам и сообщит место и причину остановки. Мы выедем на рабочем автомобиле, устраним неисправность, запустим конвейер и возобновим технологический процесс.

Особенность работы оперативно-ремонтного персонала такова, что никогда не знаешь, что тебя ждёт на смене. Иногда дело ограничивается парой-тройкой непродолжительных выездов, а иногда приходится колесить всю восьмичасовую смену.
Мы работаем по графику: три дня рабочих, два выходных. Большинство шахтёров работает классическую пятидневную неделю по семь часов. Из-за опасных и вредных условий труда количество рабочих часов в неделю составляет 35 вместо 40. Предприятие обеспечивает работников всем необходимым: спецодеждой, обувью, перчатками, респираторами, очками и инструментом.


Работаем на глубине минус 445 метров. Это «средняя глубина». Например, нижний горизонт 4-го рудника находится на практически километровой глубине. Спускаться в клети (так называют лифты) — дело нескольких минут. Стены выработок покрыты соляной пылью. Они выглядят красиво — сочного красно-оранжевого цвета со сверкающими и переливающимися кристалликами. В старых выработках стены покрыты ещё и многолетней копотью от техники.
Для каждой шахтёрской профессии существует перечень характерных опасностей и рисков. Есть те, которые представляют опасность в конкретный момент. Это обрушение, высокое напряжение, движущиеся машины и механизмы. Другие же опасности — долгосрочные — чреваты развитием профессиональных заболеваний. Это запылённость и загазованность воздуха, чрезмерный шум, вибрация.
С годами чувство осторожности может притупиться. Но в шахте иногда достаточно одного неосторожного шага, одного нарушенного правила, чтобы попасть в беду. Поэтому безопасность на работе — прежде всего.
Спускаться в шахту не страшно — ни в первый раз, ни в последующий. Все были в метро, и тревожное ощущение замкнутости и нахождения под землёй — явление довольно-таки нечастое. В шахте работают крепкие и здоровые мужики, которые знают, куда идут.
Отношение к трагедиям на производстве практически такое же, как и вне его. То есть нет реакции: «Пора рвать когти, потому то есть звоночек — погиб мой товарищ». Но после несчастного случая ходишь с тяжёлым сердцем. Поэтому традиционное пожелание — пусть количество спусков совпадает с количеством выездов — это не прикол, над которым можно посмеяться, а серьёзная вещь.
Семья относится к моей работе со смешанными чувствами. С одной стороны, это мужественная профессия, с определёнными плюсами, с другой — опасная и рискованная. Поэтому на работу иду, зная, что это на благо семьи. Если решу покинуть шахту — жена меня поддержит.


Плюсы профессии: заработная плата, отпуск — 54 дня и более сокращённая рабочая неделя, у некоторых — удобный график (три дня через два).
Минусы: множество вредных и опасных факторов.

Главный и единственный стереотип о шахтёрах, что они поголовно богаты. Шахтёры (забойная группа, которая добывает руду) зарабатывают больше рабочих других специальностей. Но я бы не назвал это богатством. Я бы сказал, это не шахтёры зарабатывают много, это учителя, врачи, водители и продавцы зарабатывают мало.

Конкретные цифры привести трудно, потому что заработная плата шахтёров сильно варьируется — в зависимости от специальности, разряда, выслуги, различных доплат. Но меньше 1 000 рублей в месяц люди, работающие под землёй, не зарабатывают. Чаще это около 1500 рублей. У забойной группы — несколько тысяч рублей.


В моём окружении коллег есть шутливые приметы. Например, если сдать робу в стирку, то в первую же смену обязательно испачкаешься на тяжёлых работах. Поэтому нельзя сдавать робу перед ночными сменами, чтобы не «накликать» эти работы. Ну и классическая примета: не говорить «последняя смена». Лучше — крайняя.

Интересные находки изредка случаются у забойщиков. Как правило, это доисторические ископаемые животные, которые жили в этих местах сотни миллионов лет назад, например, ракоскорпионы. Эти находки можно увидеть в музее трудовой славы «Беларуськалия».

В основном шахтёры работают в подземке до пенсии, причём некоторые — до предельного для работы возраста, несмотря на возможность выйти на пенсию чуть пораньше. Хотят обеспечить и выучить детей, помочь внукам. Я же собираюсь в течение ближайших пары лет переехать в другой город и попробовать что-то новое. Всё-таки деньги деньгами, а здоровье за них не купишь.