Дело «Экомедсервиса»: сигнал, адреналин, массаж сердца, «постнаркозный сон» - Общество на N1.BY

10 января на судебном заседании по делу о смерти девушки после ринопластики в медицинском центре "Экомедсервис" анестезиолог заявил, что вплоть до его ухода из центра никаких признаков начинающегося отека головного мозга у Юлии Кубаревой не было. Безучастное состояние пациентки он расценил как постнаркозный сон. Из "Экомедсервиса" врач ушел в 21.30, потому что спешил на поезд в Москву, отправление которого было в 21.45. Как уже сообщалось, Александр Шуров спешил в Россию, чтобы провести операцию в частном центре. О том, что произошел сбой в работе аппарата, и о том, что девушке делали искусственный массаж сердца, в медицинских документах анестезиолог не указал.



На втором заседании суда по рассмотрению дела о смерти пациентки после пластической операции в медицинском центре "Экомедсервис" свою версию злосчастного вечера изложил врач-анестезиолог Александр Шуров. Судья в ходе процесса несколько раз требовала у врача излагаться на максимально понятном языке.
 

Анестезиолог признал свою вину в том, что не в полной мере произвел проверку аппарата искусственной вентиляции легких перед операцией. 
 



О том, как должно проводиться сервисное обслуживание, Шуров, по его словам, узнал уже после случая с Юлией Кубаревой: "1 апреля приехали руководитель фирмы(производитель аппарата ИВЛ - белорусская фирма "Респект-плюс". - TUT.BYи начальник сервисной службы. Шел разговор о заключении договора сервисного обслуживания и как оно должно осуществляться".
 

А с инструкцией Минздрава, согласно которой нельзя использовать аппарат, если он не прошел сервисное обслуживание, врач ознакомлен не был. 
 

1

"В обвинении мне вменяется, что я не проводил гемодинамический мониторинг (каждые пять минут измерение артериального давления, пульса и насыщения крови кислородом), однако это не так", - говорит врач.
 

Как выяснилось в ходе судебного заседания, монитор, на котором отображаются жизненно важные показатели (давление, пульс, насыщенность крови кислородом), был напрямую подсоединен к пациентке. Отдельно был подсоединен аппарат искусственной вентиляции легких (ИВЛ).
 

В комплекте к монитору не было необходимого кабеля электрокардиограммы. "В связи с тем, что у пациентки Кубаревой не было никакой сердечной патологии, было принято решение проводить операцию без электрокардиографического исследования", - сообщил анестезиолог.

 

Аппарат ИВЛ к работе готовила и медсестра, и анестезиолог

Анестезиолог осмотрел девушку в день операции. "Противопоказаний для проведения общей тотальной внутривенной анестезии (с введением препаратов внутривенно, а не путем вдыхания. – TUT.BYне было". Шуров отмечает, что такие операции проводятся и без искусственной вентиляции легких, на спонтанном дыхании, но этот вид анестезии был пожеланием врача-хирурга Виктора Серебро.
 

Медсестра-анестезиолог Ирина Немухина готовила аппарат ИВЛ и монитор к работе. Шуров обратил внимание, что в работу медсестры входит обязанность проверить аппаратуру и медикаменты к наркозу. Сам врач проверил, есть ли кислород, и также проверил работоспособность аппарата ИВЛ: "Никаких световых и звуковых предупреждений, сообщающих о неисправности, не было". 
 

Суд по делу "Экомедсервиса". Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Анестезиолог Александр Шуров - третий справа. Суд по делу "Экомедсервиса". Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

 

Сигнал, адреналин, массаж сердца

Как рассказал Шуров, до 18 часов все было нормально, он сидел на стуле, заполнял медицинские журналы, о чем-то разговаривали, посматривал на монитор. Монитор устроен так, что когда параметры (например, пульс) выходят за границы нормы, он сигнализирует звуком.
 

Во время операции к пациентке подходить нельзя, потому что на метр от хирурга и ассистирующей ему медсестры – стерильное пространство.
 

В 18 часов аппарат ИВЛ стал издавать звуковой сигнал, на нем было написано "Техническая ошибка". Грудная клетка Юлии Кубаревой не поднималась. Кожа девушки была бледная, кровь из операционной раны из-за нехватки кислорода текла темная. Пульс был слабый, давление низкое.
 

Врач рассказал, что попросил Немухину ввести в вену адреналин и другие препараты, а сам жал на грудную клетку. Кожа пациентки стала розовой, пульс восстановился. Он попробовал перезагрузить ИВЛ, но мешок с кислородом не раздувался, аппарат пищал.
 

В 18.20 врач стал звонить инженеру, чтобы сообщить, что в системе нет кислорода. Тот был недоступен. Тогда анестезиолог попросил медсестру спуститься в цокольный этаж к дежурному инженеру. 
 

В это время Юлия была на ручной вентиляции легких, а пульс и другие показатели, по словам Шурова, были нормальные. 
 

В 18.40 в системе появился кислород, Юлию перевели на ИВЛ, и хирург продолжил ринопластику. Закончилась операция примерно в 19.30. Юлию Кубареву сразу перевели на самостоятельное дыхание. Девушка дышала нормально, восстановились рефлексы, на вопрос, слышит ли Юлия, она кивнула головой, давал показания Шуров. На просьбу пациентка открыла рот. Хирург Серебро говорил, что что-то не так, но у анестезиолога состояние пациентки не вызывало тревог.

 

Постнаркозный сон?

В 19.50 Юлию на каталке отвезли в палату, там, по словам Шурова, с ней все время была постовая медсестра.
 

После операции он зашел к Юлии трижды. В первый раз на зов по имени Юлия пыталась открыть глаза, но не могла из-за отека, рассказал анестезиолог, но поворачивала голову. Когда заходил в следующий раз, у девушки был пульс 80 и ровное дыхание. В остальном ее состояние он оценил как постнаркозный сон и даже попросил родителей и медиков не трогать Юлию. У постовой медсестры врач ничего не спрашивал. 
 

В 21.15 Шуров был у Юли последний раз, а в 21.30 уехал. За дежурного доктора в центре остался хирург, но никаких клинических проявлений начинающегося отека мозга не было, утверждает анестезиолог.

О том, что девушку увезли в реанимацию больницы, врач узнал только в 07.30 на следующий день. 

 

Подлог документов из-за корпоративной этики?

Гособвинитель спросил у Шурова, почему в наркозной карте он не отразил реальную картину: ничего не написал про сигнал тревоги, реанимационные мероприятия и так далее.

"В связи с тем, что ситуация была вызвана отсутствием подачи кислорода, то есть затрагиваются некоторые корпоративные моменты, я решил не отражать в наркозной карте этот момент, но доложить главному врачу, что это было сделано", -  ответил врач.

На вопрос, почему анестезиолог не наблюдал пациентку в течение двух часов после операции, как это положено, врач ответил, что полагал, что она спала, и думал, что если бы начал тормошить, то пациентка пришла бы в сознание. 
 

В ходе дачи показаний выяснилось, что кнопкой экстренной подачи кислорода, которая имеется на аппарате ИВЛ, врач не воспользовался.



Генеральный директор и главный инженер СООО "Экомедсервис – Медицинский центр" привлекаются к уголовной ответственности по ст. 428 УК (служебная халатность), а врач-анестезиолог - по ч. 2 ст. 162 УК (ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником, повлекшее по неосторожности смерть пациента). 


27 марта прошлого года 23-летняя жительница Гродно Юлия Кубарева сделала пластическую операцию коррекции формы носа в частном медицинском центре "Экомедсервис" в Минске, после которой она попала в реанимацию 4-й клинической больницы Минска с отеком головного мозга и спустя 4 недели умерла, не выходя из комы.






X