В Минске 10-летний мальчик ни разу не ходил в школу - Общество на N1.BY
Тревогу забили соседи, которые видели, что ребенок несколько лет сидит взаперти в городской квартире.

- «Комсомолка», помогите! Соседскому мальчику уже десять лет, а он не ходит в школу, почти все время сидит взаперти, - раздался в редакции тревожный звонок. - Я соседка, Зоя Ивановна. Страшно переживаю! Уже обращалась в милицию, в органы опеки, но везде меня проигнорировали…

Эта история случилась в одной из многоэтажек в спальном микрорайоне Минска. Бдительная соседка бьет в колокола не первый год: Зоя Ивановна показывает мне пачку документов, ответов из многочисленных инстанций, в которые она обращалась. В одном из них, из главного управления внутренних дел Мингорисполкома, читаю: «Проверка проведена (…), установлено, что в квартире действительно проживает 50-летняя Галина Николаевна, ее 24-летняя дочка Лиза и 10-летний сын Эдгар (…). Информация направлена в районное управление образования» (имена героев изменены. - Ред.).



С улицы окна злосчастной квартиры легко отличить от остальных. Вместо стекол - полиэтилен или какая-то пленка, под окнами балкона - едва заметные подтеки от выливаемых нечистот. Поднимаюсь на шестой этаж и утыкаюсь во внушительную бронированную дверь. Звоню. Ответа нет.
- Но их проверка ничего не изменила! - возмущается соседка, перебирая бумаги. - Они даже в квартиру не попали! Но как раз в этом ничего удивительного нет: внутрь уже много лет никто не может попасть. Соседка не пустила меня даже тогда, когда затопила весь подъезд до второго этажа.



 

«МАМА НАПИСАЛА РАСПИСКУ: «СЫНА ЛЕЧАТ В ШВЕЦИИ»

Неужели за три года больше никто не заметил, что мальчик не ходит в школу?

- Все это и впрямь удивительно, - рассуждает о произошедшем директор гимназии Марина Федоровна. - Каждые полгода проходит всеобуч, во время которого сотрудники школ звонят во все двери и спрашивают, есть ли в квартире несовершеннолетние дети (правда, полномочий войти и проверить это нет), а родители предоставляют справку о том, где учится ребенок. Из списков ЖЭСа у нас была информация о том, что в той квартире живет мальчик Эдгар. Когда мы стали спрашивать, где он, мама написала расписку: находится на лечении в Швеции. В тот момент ребенок был в неопределенно школьном возрасте (мог идти в первый класс, мог не идти), поэтому подтверждения из шведской школы мы взять не могли. Да и как ее взять, если слышишь из-за закрытой двери: «Они здесь не живут, переехали в Швецию, города мы не знаем»? К сожалению, законодательно такая ситуация не прописана, и концов здесь не найдешь.

1

К чести педагогов, сработала гимназия молниеносно. Как только сигнал о ЧП поступил к ним, к квартире тут же направилась комиссия - директор, социальный педагог, психолог, инспектор по делам несовершеннолетних... О том, как непросто было попасть в квартиру, члены комиссии рассказывали почти полтора часа. Их рассказ напоминает сцену из шпионского фильма.

- Мы дежурили около их квартиры несколько дней, - вспоминает социальный педагог гимназии Марина Валентиновна. - А они держали оборону. Как только слышали звонок, тут же затихали. Выключали во всей квартире свет. Именно поэтому, когда на третий день щелкнул замок, мы просто напросто бросились к двери.

- Маленький, а вел себя очень бдительно, - рассказывают остальные участники операции. - Как мы ни уговаривали, как ни подделывали голос, он не сдавался, даже стал притворяться, что он не Эдгар, а Игорь Смирнов… Дверь открылась минут через сорок: посулили глазированный сырок. И догадались попросить воды - мол, сестре нехорошо.
В какой-то момент вышло так, что взрослые остались на лестничной клетке, а мальчик - внутри, в квартире.

Внутри взрослые увидели худенького мальчика в одном комбинезоне.

- У него их оказалось всего два из всей одежды: один потоньше, второй потеплее, красный и розовый. Мальчик был очень грязненький, видно, что давно не мылся. А в квартире в самом деле антисанитария, завалы, - описывают сотрудники школы. - Вещи были свалены грудами. Вонь. На полу валялась дорогая посуда, в сковороде - заплесневелые продукты, какие-то остатки… По квартире ходили четыре кота. Похоже, еще несколько сидели в переносках, которые стояли на полу в кухне. И что удивительно, во всем этом разгроме стоял компьютер - с плоским монитором, с микрофоном, с выходом в интернет. А входная дверь! У нас с вами такой двери нет! Может быть, этот антураж держали, чтобы к ним лишний раз не совались?

 

«КАК У ВАС ВКУСНО КОРМЯТ! МОЖНО ДОБАВКИ?»

По дороге в социально-педагогический центр мальчик развеял у школьных педагогов все стереотипы о том, каким должен быть городской Маугли.

- Сразу стал общаться, даже анекдот рассказал. А мы стали расспрашивать его обо всем. Спросили, пьет ли мама. Ответил: «Моя мама водку не пьет, она только компрессы делает. Прикладывает, когда температура». Похоже, Галина Николаевна сама лечила детей, потому что в поликлинике о нем не знали: на прививки он не ходил, к доктору не обращались. Спросили, что он ел и когда. «Шведское блюдо, которое приготовила Лиза (старшая сестра. - Ред.)». Про Швецию рассказывал, как запрограммированный: «Мама не работает, мама собирает документы, чтобы мы все вместе переехали в Швецию. Мы ездили туда на машине, видели белую во дворе?» - и пытался нас успокоить: «Вы не думайте, у мамы все справки есть, все законодательно». Мы пробовали узнать, действительно ли ребенок выезжал за границу, но никаких данных не нашли.

В центре Эдгар с неподдельным интересом принялся разглядывать картинки на стенах и попросил поскорее показать ему комнату.

- Когда мне сказали, что привезли такого ребенка, я была обеспокоена, - признается директор социально-педагогического центра Московского района Татьяна Изотова. - Но он очень быстро адаптировался к условиям приюта. Стал активно участвовать во всех мероприятиях, общаться с другими детьми, со специалистами центра. Ему все искренне нравится, режим дня и питание тоже. Может, потому что долгое время не общался со сверстниками? Как-то сказал: «Боже, как мне нравится, как здесь кормят!». Просит добавку, и нет блюд, которые бы он не любил.

- Говорят, он весит на несколько килограммов меньше, чем по возрасту должен.

- На него в самом деле сложно найти какие-то вещи. Когда его привезли, и мама и ребенок утверждали, что он болен лейкемией, что ему нужно лечение в Швеции.

Тут-то и стали всплывать некоторые любопытные факты. В интернете до сих пор висит объявление, которое Галина Голубева дала три года назад. В нем она просила о помощи: указала номер счета, на который нужно перечислять деньги, и указала все диагнозы: «У старшего сына Олега - опухоль головного мозга на эпифизе, диагноз - пинеалома СВД по смешанному типу с мигренеподобными пароксизмами, астено-невротический синдром. Дочь Лиза - инвалид 1 группы, тоже имеет опухоль головного мозга, находящуюся в гипоталамусе. Диагноз - краниофарингиома, и в результате заболевания - полная слепота. У самого младшего сына Эдгара врачи ставят диагноз «рак крови». В нашей семье ситуация настолько критическая, что не знаешь какого ребенка спасать первого…»

- Медицинской карточки у Эдгара не было, - говорит директор СПЦ. - Когда мы сделали анализы у части узких специалистов, выяснилось, что по всем показателям он сегодня здоров. Мальчик прошел полное медицинское обследование и медико-психологическую комиссию. Согласно ее заключению, он не нуждается в коррекционных занятиях и может заниматься в общеобразовательной школе по обычной программе. Он очень неплохо читает, пишет, считает… Единственное, говорит, не знает белорусского языка.

- А мама, сестра к нему приходят?

- Родители не лишены родительских прав, они без проблем могут навещать своих деток. Мама приходит: один раз принесла носочки, другой раз - прописи, они занималась. С детьми ему поинтереснее: перед Новым годом была подготовка, так пока мама говорила со специалистами, он убежал репетировать.

 

«У НАС ДОМА НИКОГДА НЕ БЫЛО ЕЛКИ»

Через три дня корреспонденты «Комсомолки» вместе с комиссией снова попытались попасть в квартиру Голубевых, чтобы проверить, навели ли там порядок. Но потерпели поражение: Галина Николаевна снова никого не пустила. Сперва сказала по телефону, что ее нет дома, а через несколько минут вместе с дочерью выскочила в куртке на лестничную клетку: «На вас нет времени. Мы едем к Эдгару в СПЦ. Два года вы не контролировали, а сейчас уже поздно!» - и села в лифт, не ответив ни на один вопрос журналистов.

Я тоже решила встретиться с Эдгаром. Сразу узнала его из всей группы: худенький, с волосами до плеч, он с готовностью поднялся навстречу. Не стесняясь незнакомой тети, он рассказал, как ждет Деда Мороза («это тот, кто подарки под елку подкладывает»), как заказал ему машину на пульте управления и шахматы (пусть и не умеет в них играть).

- А дома вы ставили елку к Новому году? Дарили подарки?

- Нет, - десятилетний мальчик отрицательно покачал головой. - У меня папа в Швеции, он привезет мне подарок.

- А ты там был? Там же родина Деда Мороза, знаешь?

- Да, был, год назад. Летом только, Деда Мороза не видел. У нас там дом.

А потом, раз уж зашла речь про Новый год, Эдгар рассказал стихотворение, которое выучил к празднику.

- Я расскажу, можно? «Любят дети песни, танцы, шутки…» Вы не слышали его? Ну хорошо! «Любят все волшебные минутки! А ещё, поверьте, в целом свете, любят сказки взрослые и дети! И сейчас, под Новый год, сказка в гости нас зовет!»

- Ого! Это ты дома выучил?

- Нет, здесь, - разулыбался мальчик.

- Ну, раз ты такой молодец, держи предновогодний подарок - книжечки.

- Я умею читать, хотя я в школу не ходил, - не без гордости уточнил он, а потом почти без проблем прочитал все названия. - «Приключения Оливера Твиста». «Остров сокровищ». «Ро-би-ноз Крузо». Последняя неправильно, да? А еще я считать умею.

- Правда? Что идет после шестидесяти пяти?

- Шестьдесят шесть! Это меня сестра научила.

Эдгар живет в СПЦ уже больше месяца. По закону там он может оставаться не дольше полугода. Дальнейшую его судьбу решит суд. Чтобы вернуть ребенка, мама должна навести в доме порядок, записать мальчика в поликлинику и отдать в школу. Но она с таким развитием дел не согласна и уже написала жалобы в прокуратуру, в Мингорисполком и управление образования.






X