«Мне прилетало от каждой из трёх партнёрш»: Мишина и Галлямов о работе в поддержках, жёсткости Москвиной и катании Чена - Коронавирус в России на N1.BY

— Принято считать, что когда спортсмены меняют тренера, им требуется полтора—два года, чтобы перестроиться на новый стиль работы. Насколько сложно вам было привыкать к стилю Москвиной?

Анастасия Мишина: Сам тренировочный процесс у Тамары Николаевны немного отличается от того, к которому мы привыкли, когда катались у Великовых. Мы стали больше работать над программами, больше акцентировать внимание на переходах между элементами. Но, как говорит сама Тамара Николаевна, они с Людмилой Георгиевной одной школы, поэтому основные принципы преподавания у них схожи.



— Вы ведь сменили по нескольку партнёров, прежде чем начать кататься друг с другом. Что сложнее в парном катании — поменять тренера или поменять партнёра? Другими словами, как много времени уходит на то, чтобы привыкнуть к ощущению других рук, других ног, других движений на льду и в воздухе?

Мишина: На самом деле, привыкнуть не так сложно, особенно если оба партнёра уже опытные. Технические элементы начинают получаться через месяц—два, просто парное катание состоит не только из элементов. И, конечно, по движениям сразу видно, какая пара катается вместе уже долго, а какая только встала. Одинаковые движения или разные, параллельно или не параллельно. Это вроде бы маленькие детали, но они очень важны.

Также по теме
Анастасия Мишина и Александр Галлямов Феноменальный дебют: Мишина и Галлямов стали чемпионами мира среди спортивных пар, Бойкова и Козловский — лишь третьи
Анастасия Мишина и Александр Галлямов выиграли турнир спортивных пар на чемпионате мира в Стокгольме. Занимавший третье место после...


— Не помню, кто именно из фигуристов рассказывал, как начинал кататься с новой партнёршей и вроде бы делал на льду всё то же самое, но на протяжении нескольких месяцев ему регулярно прилетало на подкрутах локтем в нос.

Александр Галлямов: Это вообще отдельная тема. Если тебе прилетело в нос с подкрутки, считай, ты посвящён в парники. Мне прилетало от каждой из трёх партнёрш. Это нормальное явление.

— Вашей победе на чемпионате мира предшествовал не самый простой сезон. Сначала переход в новую группу, затем Александр заболел, подхватив коронавирус. Восстанавливаться было проблемно?



Галлямов: Так получилось, что я переболел вроде бы в лёгкой форме, но из-за этого мы были вынуждены пропустить в октябре первый этап Кубка России. Соответственно, сезон у нас начался на несколько недель позже.

— То есть, последствия всё-таки были?

Мишина: К сожалению, коронавирус такая штука, которая проходит не очень быстро. Поэтому мы были вынуждены пропустить пару недель полноценных тренировок, чтобы Саша полностью восстановился.

Галлямов: Дело в том, что в парном катании ты отвечаешь не только за себя, но и за партнёршу, приходится не только кататься, но и поддержки делать, поэтому желательно быть на тренировках почти в идеальном состоянии.

— Настя, с высоким партнёром страшно кататься?

Мишина: Лично мне с высоким, наоборот, легче. Я вообще как-то больше доверяю сильным и высоким мальчикам, нежели небольшим. Вот когда смотрю на китайские или японские пары, где оба партнёра маленькие, становится реально страшно. Постоянно думаю: а вдруг мальчик выкинет девочку так, что она не докрутит, упадёт, с подкрутки прилетит локтем или получит какую-то другую травму. А Саше я доверяю.

— Фигуристы часто говорят, что для них важно, насколько спокоен тренер за бортом. А по рукам партнёра чувствуется, когда он чрезмерно нервничает?

Мишина: Конечно. Перед стартом мы держимся за руки, и сразу безо всяких слов понимаем, кто из нас до какой степени трясётся.

— Кто отвечает в ваше паре за моральный климат и спокойствие?

Галлямов: Мы как-то об этом не задумывались. Если что-то вдруг случается, обязательно друг другу помогаем.

Мишина: Как любит говорить Саша: посмотрели, улыбнулись — и поехали. Тамара Николаевна никогда нас не прессует, поэтому на соревнования мы всегда выходим спокойными.

— За время вашей совместной работы Тамара Николаевна хоть раз была жестка?

Галлямов: Тамара Николаевна не жёсткая, она очень справедливая. Если что-то идёт не так, всегда скажет, как есть. И всегда найдёт нужные слова.

— Мне иногда кажется, что Москвина умеет так посмотреть на ученика, если чем-то недовольна, что хочется прижать уши и немедленно спрятаться.

Мишина: Да, иногда это, действительно, так. Удивительно, что при этом Тамара Николаевна никогда не повышает голос. Говорит тихо и очень спокойно, но как-то сразу понимаешь, что именно она хочет до тебя донести.

— Настя, в одном из интервью вы сказали, что были для прежнего партнёра слишком тяжёлой и что он постоянно вас в этом упрекал. Не боялись, что в раздражении он может не так бросить, не так взять в поддержку, не подстраховать, когда это нужно?

Мишина: Конечно, это вспоминается как не самое простое для меня время, но мне было тогда, наверное, лет 15, а в этом возрасте всё воспринимается немного проще, чем, возможно, это было бы сейчас. Я старалась делать на тренировках всё возможное, чтобы выступать и на чемпионатах, и на Гран-при, постоянно старалась сбросить вес, бегала. И когда поняла, что мы не можем кататься вместе, было очень обидно.

Также по теме
Платье Туктамышевой, превосходство Чена и дубль Москвиной: кому и за что стоит вручить ледовый «Оскар» после ЧМ
Если бы вторая церемония вручения ледового «Оскара» — премии ISU Skating Awards — проводилась сразу после чемпионата мира, то её...

— А для вас важно чувствовать, что для своего партнёра вы самая лучшая?

Мишина: Конечно.

— Саша часто даёт вам это понять?

Мишина: У нас нет такого, чтобы мы нахваливали друг друга, но уверенность друг в друге присутствует. И этого достаточно, чтобы понять, что мы хотим вместе кататься и вместе двигаться вперёд.

— Такие элементы, как выбросы, подкруты, поддержки — это в большей степени работа партнёра или равная ответственность в паре?

Галлямов: Абсолютно равная. В той же подкрутке, чтобы партнёр правильно выбросил и поймал, партнёрше нужно очень хорошо закрутиться. В поддержке важна плавность, чтобы руку никуда не повело. 

— Покойный Игорь Москвин любил повторять: «Самое сложное в поддержке — это поднять и опустить».

Галлямов: Согласен. Но при этом партнёрше нужно очень хорошо чувствовать равновесие и хорошо держать корпус.

Мишина: Я даже не знаю, есть ли в парном катании элемент, в котором партнёр или партнёрша прилагают больше усилий. Работа всегда равная, просто она разная.

— Если партнёрша правильно работает в поддержке, её рост и вес имеют значение?

Галлямов: Девочка может быть совсем маленькой и лёгкой, но если она не напрягается и думает, что партнёр — это просто подъёмный кран, ничего путного не выйдет.

Мишина: Если неправильно войти в поддержку, не запрыгивать в неё, то партнёру становится очень тяжело. А вот когда техника правильная, поддержка выглядит совершенно иначе. В этом плане мне нравится американская танцевальная пара Мэдисон Хаббелл — Закари Донохью. Оба партнёра очень мощные, но делают поддержки совершенно шикарно. И шикарно катаются.

— У вас один из самых сложных в парном катании технических контентов. О том, чтобы ещё больше усложнить программу, вы думаете?

Галлямов: Мы усложняем. Например, если раньше нам ставили за тодес третий уровень сложности, сейчас мы его немножко доработали, и в Стокгольме получили четвёртый. Можно лучше преподносить очень многие элементы. Не говорю уже о том, что в следующем году придётся так или иначе вносить в программу изменения, потому что поменяется поддержка, тодес.

Мишина: В плане сложности колоссально что-то менять было бы, наверное, не очень правильно. Всё-таки следующий сезон — олимпийский.

— Но вы же не собираетесь заканчивать кататься через год?

Мишина: Нет, конечно. Поэтому в межсезонье будем разучивать более сложные элементы, которые пойдут на следующие четыре года.

— Куда, на ваш взгляд, может двинуться парное катание в плане сложности?

Мишина: Я думаю, вернётся тенденция, которая была несколько лет назад — делать четверные выбросы. Девочки в одиночном катании ведь тоже на какое-то время переставали пробовать тройные аксели. Потому что с точки зрения правил это было не слишком выгодно. Как только в парном катании кто-то научится более или менее стабильно выполнять четыре оборота, эта тенденция вернётся, и пойдут и четверные выбросы, и четверные подкруты. Наверняка прыжковая часть станет сложнее. Будет больше каскадов «3+3». Возможно, даже каскады с лутцем.

— Вы ведь учили с Александром параллельный тройной лутц?

Мишина: Не просто учили, но даже пробовали делать этот прыжок во время соревнований. Но в этом сезоне решили не рисковать, чтобы катать программу более стабильно.

— Лутц ведь требует более длинного заезда, соответственно, забирает больше времени.

Галлямов: Совершенно не обязательно. Лутц — это такой прыжок, на который можно зайти чуть ли не с любого захода. Главное, не делать его за счёт силы, потому что тогда становится реально сложно. Я это понял ещё в те времена, когда был одиночником. В лутце всё решает техника.

Также по теме
Нейтан Чен (США) после выступления с короткой программой в мужском одиночном катании на чемпионате мира по фигурному катанию в Стокгольме. Справа — тренер Рафаэль Арутюнян «Нам нет нужды считать баллы»: Арутюнян о превосходстве Чена и ошибке в короткой программе
Поражение в короткой программе не стало катастрофой для Нэйтана Чена. Об этом в интервью RT рассказал наставник чемпиона мира Рафаэль...

— Кто из нынешних одиночников делает лутц наиболее технично?

Галлямов: Наверное, Миша Коляда.

Мишина: Соглашусь абсолютно. У Коляды очень высокий и пролётный прыжок. И, когда он его выезжает, то делает это на «+5».

— Вы успевали в ходе чемпионата мира хоть немножко смотреть по сторонам?

Мишина: На тренировках мы, конечно, концентрировались прежде всего на собственных прокатах. Но в первый день посмотрели занятия китайских пар.

— Понравилось?

Мишина: Очень. Во-первых, оба дуэта катались красиво. Мы просто наслаждались, глядя на них. А во-вторых, было интересно, как у китайцев построен тренировочный процесс.

— И что интересного для себя извлекли из увиденного?

Мишина: Что они никуда не торопятся. И сами наслаждаются тем, что делают. У нас это получается не всегда. Иногда мы настолько сконцентрированы на своих элементах, что просто бежим куда-то и стараемся всё побыстрее сделать и уйти домой.

— Возможно, всё дело в том, что вам пришлось в этом сезоне форсировать подготовку?

Галлямов: Нам, действительно, приходилось спешить, чтобы как можно быстрее подойти к уровню топовых пар. При этом мы постоянно чувствовали, что работы непочатый край и что нам катастрофически не хватает времени, чтобы встать вровень с сильнейшими. Плюс постоянно возникала необходимость где-то поменять технику в элементе, в катании, в переходах.

— Менять технику в столь сжатые сроки — рискованная затея. Ведь приходится постоянно контролировать множество непривычных вещей, чтобы не повторять прежних ошибок.

Галлямов: О том, чтобы что-то менять кардинально, речи не шло — это действительно очень сложная схема. Мы вносили мелкие изменения.

Мишина: Подстраивались друг под друга, чтобы более параллельно прыгать, чтобы исполнять поддержки на большей скорости. Чтобы это и технику не сильно ломало, и элементы выглядели лучше, чем раньше.

— Когда на чемпионате России вы остались четвёртыми, о чём думали? Что сезон закончен и надо браться за работу над новыми программами и элементами, или же что надо продолжать попытки отобраться на чемпионат мира?

Галлямов: На самом деле, мы вообще не знали, что и как будет происходить. Держали в уме чемпионат Европы, но довольно быстро выяснилось, что этих соревнований не будет, а будет кубок Первого канала и финал кубка России. Что окончательный отбор на чемпионат мира будет именно там. И поняли, что у нас есть шанс, за который обязательно нужно цепляться.

— Какие три выступления с чемпионата мира вам хотелось бы пересмотреть?

Галлямов: Прокаты Нейтана Чена. Я бы даже не стал выделять произвольную программу или короткую, потому что они обе классные. Там было такое классное катание, совмещённое с сумасшедшими прыжками... Идеальные программы в моём представлении. Ещё мне очень понравилась короткая программа Виктории Синициной и Никиты Кацалапова. Их ритмический танец.

Мишина: Я бы тоже с удовольствием пересмотрела произвольную Чена. Это было что-то. Просто шикарно. Мы были в зале и аплодировали стоя. Прыгали и орали от восторга. Второе выступление, которое хотелось бы увидеть ещё раз — произвольную Жени Семененко. Он большой молодец: откатал обе программы так, что я просто начала гордиться нашими мальчишками. И очень рада за Лизу Туктамышеву. Она такой большой путь прошла к этой медали. Не выступала на чемпионатах мира шесть лет — и так потрясающе вернулась. Это большая победа для неё.

— Вообще-то, я удивлена: никто из вас не сказал, что хотел бы пересмотреть свою собственную произвольную программу. Неужели нет желания увидеть со стороны, как катаются чемпионы мира?

Мишина: Мы в этом плане немножко стеснительные, наверное — не очень любим пересматривать свои выступления. Если и смотрим, то только с тем, чтобы отметить ошибки.