«Вы не выживете, не решив проблему суверенитета»: Фёдоров о развале СССР, влиянии США и политической элите России - Новости России на N1.BY

— Давайте про Горбачёва. Ну вы такой мужчина эксцентричный, и все знают по прекрасному вашему НОДу, что происходит с людьми, которые с вами борются. Вы их там зелёнкой обливаете, мочой, говном закидываете. Это правда?

— Нет.

— Ну как, нет?

— Слушайте, мы же ведём серьёзную политическую борьбу за Отечество. Естественно, будут против нас придумывать разное.

— Ну то есть вы считаете, что это либералы приходят на собрание Pussy Riot?



— Смотрите, если вы за суверенитет, это те, кого устраивает внешнее управление страной, а это называется «пятая колонна». И сегодня уже никто не сомневается, что это Соединённые Штаты Америки и их союзники. А у них есть здесь политические силы.

— Подождите. Пятая колонна — это какие-то здесь русские люди, правильно я понимаю?

— Да. Представители внешних сил. Пятая колонна, то есть колонна врага.

— Враги наши. Враги народа.



— Колонна... нет. Враги — это те, кто за рубежом, как и всегда на войне: мы хорошие, враги – против нас.

— Так. А это шпионы, это еще хуже.

— Ну, шпион — это иностранец, по нашему кодексу гражданскому.

— Как предатели.

— Это люди — коллаборационисты. Их устраивает внешнее управление, устраивает получение оттуда возможностей, денег, влияния. Согласитесь, вся российская государственность после 91-го года построена извне. И даже название наших должностей некоторых, типа мэр, это иностранное название.



— Да, и депутаты — это иностранное название. Вот — вы.

— Ну, депутаты у нас хотя бы...

— Министр. Вы еще статс-секретарём были, это вообще. Вы пятая колонна, более того.

— Да. Это название, да. Но смотрите. Мы-то с вами говорим о сути. А суть заключается в том, что проблема России в том, что она попала в зону внешнего управления, или, как жестко некоторые говорят, оккупации. Это проблема. Отсюда возникают все остальные вопросы. То есть то, что у нас треть мировых богатств под ногами, а получаем мы только 1,5 % мирового ВПП, а в Советском Союзе получали 14 %...

— Советские люди.

— Советский союз. То есть падение в 10 раз по экономике.

— Хорошо. Давайте про Горбачёва. Значит, вы собираетесь его судить?

— Да. Чтобы отменить его решения.

— По какой статье?

— По советским статьям. Он нарушил советское законодательство.

— У нас же не советский закон сейчас действует. Как вы собираетесь?

— Мы преемники.

— Ну, закон-то обратной силы не имеет.

— Нет. Сегодня. Нет, он нарушил закон в то время. Если, допустим, кого-то убили 30 лет назад, вы сегодня можете его судить, правда, по советскому законодательству. Так устроено право.

— По уголовному кодексу СССР?

— Вы не можете его по российскому судить, потому что он нарушил уголовный кодекс СССР. Вот, например, сейчас Верховный суд России осудил 40 судей Литвы за то, что они нарушили законодательство Советского Союза.

— Как они мучаются – литовские судьи.

— Это вот дело Шацких, дело расстрела...

— Так. Хорошо. Значит, вы осудили Михаила Сергеевича Горбачёва. Я так и не понял, за развал СССР, по какой статье? За предательство Родины, за что?

— За нарушение законов, по которым он осуществлял...

— Ну статья-то какая уголовного кодекса советского?

— Превышение власти, предательство.

— А это, вы считаете, Горбачёва надо судить, не Ельцина?

— Секундочку. Кто ликвидировал СССР?

— Ликвидировали СССР, я так понимаю, всё-таки три человека: Ельцин, Шушкевич и Кравчук.

— Представьте, что завтра три губернатора российских субъектов федерации собрались и ликвидировали Россию. Это возможно?

— Нет, ну причем здесь три губернатора? Я так представляю, что если бы завтра собрались, прости Господи, Собянин, этот самый, губернатор Петербурга и, допустим, министр обороны...

— Нет. Третий губернатор нужен.

— Нет. Почему губернатор? Ельцин все-таки был человеком, который управлял большей частью вообще этой страны.

— На основе законодательства СССР, то есть он просто физически не мог ликвидировать СССР. СССР ликвидировал тот, кто ликвидировал советские органы власти, а это был Горбачёв. Вот я служил в советской пятимиллионной армии. Имею афганский опыт, то есть с оружием в руках...

— Мы ещё об этом поговорим. Вы даже полковник в запасе, если я правильно понимаю.

— Да. Действующий полковник запаса. То есть я с оружием в руках был. Таких, как я, было пять миллионов. Если бы нашу армию не распустил Горбачёв, какой Ельцин с его 200—300 сепаратистами?! Что бы он сделал против нас?! Там один полк ВДВ — и нету Ельцина и Верховного Совета.

— Так. Значит, вы Горбачёва судите, несчастного деда, и восстанавливаете таким образом Советский Союз?

— Надо не столько его посадить, сколько отменить его решения.

— Хорошо. Отменили вы решения Михаила Сергеевича Горбачёва, который подписал там указ, когда его уже Ельцин выгонял из собственного кабинета, то есть ему деваться было некуда…

— Ну, он подписал их сотни.

Также по теме
«Ни эффекта, ни смысла»: в Кремле назвали новые санкции США и ЕС вмешательством во внутренние дела России
Москва считает абсолютно неприемлемыми и абсурдными рестрикции, введённые США и Евросоюзом в отношении ряда госслужащих и организаций...

— Ну, допустим, подписал много указов. А Союз-то как вы восстанавливать собрались?

— Подождите. Как только вы решаете проблему права, сразу у вас появляются документы для того, чтобы восстанавливать территориальную целостность.

— Так. Значит, аргументы вы кому предъявляете — гражданам Литвы, Латвии, Эстонии, Украины, Беларуси и Узбекистана?

— Международному обществу, которое, в соответствии с 1945 годом и итогами Второй мировой войны, признает нас нацией, как и все остальные. И, соответственно, мы получаем право на восстановление территориальной целостности.

— Евгений Алексеевич, вы на полном серьёзе это всё говорите? Вы серьёзно это думаете, в это верите?

— Секундочку. Вот смотрите. Во-первых, мы как минимум в 7 точках это делаем: Приднестровье, Осетия, Абхазия, Донецк, Луганск...

— Мы — это кого вы имеете в виду?

— Российское государство. Там наши войска. Во-вторых,..

— То есть вы признаёте, что наши войска в Донецке и Луганске?

— Я признаю, что наши войска в Абхазии, в Осетии, в Приднестровье. В Донецке и Луганске — я не признаю, но там наше влияние.

— Вы только что сказали, что войска. Так войска или влияние?

— Влияние.

— А войска были наши?

— А в Крыму войска есть.

— Крым, вообще, наш.

— Естественно. А знаете, почему он наш?

— Почему?

— По закону 1990 года о ликвидации...

— Нет. Он, по референдуму, который провели.

— Нет. Объясняю. По референдуму... Пучдемон провёл референдум о том, что Каталония должна отделиться от Испании.

— Нет-нет, не надо, пожалуйста, про Каталонию. Мы сейчас говорим про наши законы Российской Федерации.

— Я вам говорю, как устроено международное право.

— Оно по-разному устроено.

— Оно устроено одинаково. Международное право — это всегда территория, по итогам войны. В данном случае, Второй мировой. Всегда. Выход из этой территории чего-либо может быть только законным порядком. Если мы через суд доказываем незаконное решение Горбачёва, ликвидация Советского Союза становится, по международному праву, незаконной, что позволяет нам, как России, предъявить претензии, например, по Крыму и обеспечить эти претензии правовым характером. Вот и всё.

— То есть, соответственно, все последующие международные договоры, которые заключала Российская Федерация, в том числе когда брала на себя обязательства Советского Союза, денонсируются?

— Международное право и внутреннее право устроено следующим образом: референдумы — источник права, в том числе Российской Федерации, а международное право — это границы. Таким образом, все эти договора, о которых вы говорите, если они противоречат либо первому, либо второму, подлежат корректировке. Всё.

Также по теме
После обработки 100% протоколов: свыше 77% россиян поддержали поправки к Конституции РФ
Более 77% россиян поддержали внесение изменений в Конституцию РФ. Об этом свидетельствуют данные Центральной избирательной комиссии...

— Вы голосовали за изменения в Конституции?

— Конечно.

— Вы против главенства международного права над российским?

— Мы категорически против записанного в статье 15.4 Конституции о приоритете общепризнанных принципов и норм международного права над российской правовой системой.

— Отлично. Зачем вы тогда апеллируете к международному праву как к последней инстанции в восстановлении Советского Союза?

— Нет. Подождите. Международное право — это отношения между нациями. Внутреннее право — это Конституция. Мы говорим, что мы не хотим, чтобы в нашей Конституции было прописано, что мы признаём себя частью мировой системы управления. Это преамбула к Конституции. И признаём, что...

— Там такого нет: «мировой системы управления»…

— Мы признаём себя частью мирового сообщества.

— Это разные вещи. Мировая система управления у вас в голове — это какой-то Ротшильд. А частью мирового сообщества мы, безусловно, являемся. Вы homo sapiens?

— Секундочку. Подождите…

— Вы человек?

— Хорошо. Вы хотите всерьёз это обсудить?

— Да.

— Вы знаете, какая была преамбула в Конституции РСФСР?

— Советской, брежневской? Не помню.

— Что мы признаём себя частью Советского Союза.

— А советская Конституция?

— В советской такого нет. А вот это признание, что мы признаём, что вместо СССР над нами начальство в виде мирового сообщества…

— Нет. Мы не говорим, что там начальство. Мы говорим, что мы часть международного сообщества.

— Это с точки зрения... Вот например, в Московском уставе, знаете, что написано?

— Что мы часть Российской Федерации.

— Да. Признаём. Признаём — это берём на себя обязательства. Часть...

— Нет, подождите. Не думайте, что вы так просто меня задурите.

— Я не дурю. Правовой термин — это признание. То есть мы берём обязательства.

— Фёдоров в чёрных перчатках. Я специально попросил оставить чёрные перчатки эти… Он как Дартвейдер абсолютный.

— Да-да. Теперь самое главное. Пункт 15.4 говорит о том, что общепризнанные принципы и нормы (не путайте с договорами) являются для нас обязательными.

— Хорошо. Как вы восстанавливать Советский Союз собрались?

— Это означает, что решения иностранных специализированных учреждений, посмотрите постановление Верховного суда №5 2003 года…

— Господи. Вы вот эти цифры зачем-то запоминаете…

— Потому что это и есть смысл.

— Нет. Вот вы знаете, что юристы их не помнят реально? Вот, например, «юристы-уголовники» не знают номера статей. Мне это адвокат Резник рассказывал. А Вы как будто на первом курсе сдаете уголовное право. Вы зачем эти номера все помните?

— Я это говорю нашим зрителям для того, чтобы они поняли.

— Нет. Зрителям надо по существу.

— Они прочитают. Они могут набрать номер.

— Нет, не надо номер. Это абсолютно у вас какая-то маниакальная история.

— Я вам говорю, как решать проблемы, я всё-таки политик. Вы же правильно сказали. Я — политик.

— Нет, я такого не говорил. Я говорил, что вы депутат.

— Вы упомянули, что я был политиком в Советском Союзе.

— Я еще упомяну это всё. Мы вообще про ваш, так сказать, трагический путь поговорим.

— Да. Поэтому я как политик вам говорю, как решить проблему, с которой вы начали.

— Отлично. Как восстановить Советский Союз?

— Восстановить Отечество, потому что название Советский Союз — оно внутреннее право. А Отечество — это внешнее, международное право.

— То есть восстановить страну.

— Территорию и суверенитет.

— Да. От Риги до Владивостока.

— Территорию и суверенитет. Причём, получив право на восстановление территории, вы сами будете решать сроки. Вот например, Гонконг когда возвратился в Китай, было выработано решение о 50-летнем переходном периоде. Кстати, Гонконг возвратился в Китай по международному праву, и никакие англичане не смогли его удержать.

— Потому что был договор о 100-летней аренде.

— Потому что есть международное право. А договор — есть часть международного права. А по международному праву...

— Евгений Фёдоров — сторонник международного права.

— А международное право не надо, чтобы оно внутрь к нам залезало. Международное право — это наша система отношений с другими государствами. Зачем нам решение международных органов для того, чтобы повысить в России, например, пенсионный возраст? Не нужно. Это плохо.

— Всё. Мы поняли. Восстанавливать как вы будете Советский Союз?

— Принимаем решение по суду об отмене незаконных решений Горбачёва.

— Принимаем, всё. Так. По нашему суду?

— А по какому?

— Ну это кто, Верховный суд принимает, да? Или кто? Или Конституционный суд?

— В принципе, это уровень Верховного суда. После того, как мы в Конституцию прописали, что мы правопреемники Советского Союза, то, естественно, и Верховный суд Российской Федерации стал правопреемником Советского Верховного суда.

— Но такое решение, о котором вы говорите, это решение правовое или имеющее отношение к уголовному праву, или всё-таки к конституционному праву?

— Это решение по отмене незаконных решений органов власти.

— Его принимает кто: Уголовный суд, то есть Верховный суд Российской
Федерации, или Конституционный суд? Зорькин или Лебедев?

— Лебедев. Верховный суд Российской Федерации.

— Почему? Объясните мне.

— Потому что Верховный суд отменяет незаконные решение, принятые Горбачёвым в нарушение советской Конституции.

— Хорошо. Отменил Лебедев, председатель Верховного суда, решение Горбачёва. И дальше что происходит?

Также по теме
«Приняли это значимое решение всей страной»: Путин оценил итоги общероссийского голосования по поправкам к Конституции
Президент России Владимир Путин подписал указ об официальном опубликовании Конституции с внесёнными поправками. Общероссийское...

— У нас появляются правовые основания для восстановления территорий.

— У нас, это у кого?

— У Российского государства.

— Так. Российское государство делает что?

— Российское государство снимает вопрос санкций по Крыму, потому что...

— В смысле, оно снимает их? То есть Лебедев что-то решает, а Америка отменяет санкции что ли?

— Конечно. Америка лично, может быть, что-то не отменит, как враг, какое-то время. Но нет консолидации мирового сообщества, потому что...

— То есть вы так полагаете?

— 100%.

— То есть если, значит, Лебедев какой-то, никому не известный, отменяет решения Горбачёва, которого знает весь мир, вдруг весь мир говорит: «Точно, мы что-то санкции такие ввели неправильно против России. Дай-ка мы их отменим»?

— Конечно. А знаете, почему? Потому что проблема сепаратизма есть у всех государств. У всех до одного.

— То есть без Лебедева они бы это не понимали?

— Без Лебедева мы в их понимании не восстанавливаем свою территорию...

— А захватываем чужую.

— А получили свою территорию. Это разные вещи. Это принципиально разные вещи. Это и есть понятие справедливости, с точки зрения международного права. Я вот упомянул вам Пучдемона. Он попытался референдумом отнять Каталонию у Испании.

— Не отнять Каталонию у Испании, а выйти из состава Испании.

— Да-да. Естественно, мировое сообщество не то, что это не приветствовало, оно просто на это не обратило внимания. Почему? Потому что проблема сепаратизма есть у всех. Подача вопроса по Крыму как вопроса присоединения есть неправильное, по международному праву, ошибочное решение. Подача этого вопроса как восстановление нашей территории, в том числе в границах не только 1945-го года, но и в границах 1922-го года...

— Почему мы в границах 1917-го года не хотим восстановить? Ответьте мне, идиоту, почему вы мелочитесь-то? Почему вы в границах 1917-го года не хотите восстановить? Наша Финляндия, наша Польша, русские танки в Варшаве.

— Потому что, по международному праву, Вторая мировая война высшим напряжением сил, конфликтом государств, 100 миллионами погибших, по некоторым оценкам, формирует новое международное право в новых границах. До этого была Первая. Вот Вторая мировая война — это и есть тот периметр международного права. Поменять Вторую мировую войну может только Третья мировая. История с Аляской проехала. Это надо было решать в 1945 году, если мы хотели решить историю с Аляской.

— Но мы не помним про Аляску, хрен с ней.

— Ну я как пример. Таким образом, история международного права базируется на итогах Второй мировой войны.

— Так. Хорошо. Лебедев Вячеслав Михайлович decides something — и тут же, значит, говорят: «Да, точно, мы восстанавливаем Советский Союз». А мы-то что делаем? Как мы забираем обратно наши российские земли, нашу Истляндию?

— Смотрите. Тремя траншами. Все прописано в законах Советского Союза.

— Это я не сомневаюсь.

— То есть когда мы решаем проблему 1991-го года, отмену незаконных решений Горбачёва, мы ставим вопрос перед той же Украиной. Вы выходите из состава Советского Союза по закону или нет? Если они выходят из состава Советского Союза по закону, они берут закон 1991 года, где прописан механизм выхода. Там 5-летние периоды с референдумом, там все прописано. Там сказано: «Крым — это территория РСФСР, переданная Украине после 1922-го года, после создания СССР».

— Почему, в 1954-м году Крым же передали?

— То есть это после 1922 года?

Также по теме
Курильские острова «Стратегическое положение»: как присоединение Курильских островов и Южного Сахалина к СССР укрепило безопасность России
75 лет назад Курильские острова и Южный Сахалин были официально присоединены к Советскому Союзу. СССР получил эти территории в...

— Да.

— Всё. Специально по Крыму есть оговорка в законе 1990 года. Хотите выйти из состава СССР — отдайте Крым РСФСР. Мало того, там написано: «Территории, полученные в результате нахождения в Советском Союзе», а это: Львов и вся Закарпатская Украина...

— Верните австриякам и полякам.

— Нет. Верните Советскому Союзу или его преемникам. В данном случае это Российская Федерация.

— Это очень тонко.

— Это закон.

— То есть вы, значит, украинцев собираетесь оставить в Полтаве и Чернигове, а сами поселиться во Львове?

— Не я так собираюсь.

— А кто? И вас похоронят на Лычаковском кладбище.

— Это собираются сами украинцы, которые единогласно проголосовали за этот закон в 1990-м году.

— Ну единогласно-то вряд ли, но как-то проголосовали.

— Делегация украинская. Я смотрел. Единогласно. Это были депутаты Верховного Совета и Съезда. Они за это проголосовали. Поэтому это их решение, не наше.

— А что мы тогда в 1990 году Крым-то не забрали?

— Вы у меня спрашиваете?

— Или в 1991-м году? Да. Ну вы же с Горбачёвым собрались судиться. А что не с Ельциным, не с этой кровавой кликой?

— Я же вам только что сказал. Надо судиться с тем, кто нарушил закон. Нарушил закон Горбачёв.

— Нет. Вы сейчас говорите, вот Украина должна была выйти, и, если она вышла, она обязана была передать РСФСР. В тот момент РСФСР руководил Борис Николаевич Ельцин, отобраны у нее территории, у РСФСР.

— Не так.

— А как?

— Она должна была начать переговорный процесс 5-летнего периода, то есть с 1991 года по 1996 год, о выходе из состава СССР и отрегулировать вопросы гражданства, языка, территорий. Это только один из вопросов. Это вопрос только территорий. А там ещё языки, национальные меньшинства. Вы закон-то почитайте как-нибудь на досуге. То есть, решая процедуру 1991-го года по Горбачёву, мы запускаем всю конструкцию международного права снаружи, а внутри — конструкцию технологии выхода из Советского Союза, если они после этого захотят выйти.

— Я сейчас сойду с ума, Евгений Алексеевич.

— Ну это законно.

— Нет, знаете. Вопрос не в законе, а вопрос в реальности. Вы же понимаете, что это шизофрения?

— Это международное право и законы. Слушайте, любая война — шизофрения.

— Давно поэтому мировой войны и не было. Может быть.

— Её не было только из-за ядерного оружия. Это единственная причина, потому что противоречия решаются войнами между нациями.

— Но вы понимаете, что вы как раз предлагаете? Это такая причина и повод для начала Третьей мировой войны.

— Вы вообще за соблюдение законов?

— Нет. Я — за реализм. Я считаю, что законы основываются на реальной конструкции миропорядка.

— Ну, реальная конструкция миропорядка — это ядерное оружие, простите меня.

— Правильно. Поэтому я вас и спрашиваю. Вы готовы начать Третью мировую ядерную войну?

— С кем?

— Ну, я так понимаю, что с коллективным Западом, с членами ядерного клуба.

— То есть Соединенные Штаты Америки, по-вашему, всерьёз будут за Вильнюс с нами воевать, подвергать опасности свои города?

— Я думаю, что американцы всерьёз будут воевать с нами не за Вильнюс, а против восстановления сверхдержавы советской.

— Нет. Восстановление сверхдержавы — это другой вопрос. Просто Вильнюс — это наша территория, по закону, так же, как и Владивосток. Так же, как и Санкт-Петербург.

— Я услышал про закон.

— Всё очень просто. Если США не будут воевать за Владивосток, значит, они не будут воевать и за Вильнюс.

— А им и не надо воевать за Владивосток. Владивосток наш, я хочу вам напомнить.

— Так и Вильнюс наш.

— Это не так.

— Это итоги Второй мировой войны.

— Итоги Второй мировой войны — это очень хорошо. Но Латвия, Литва и Эстония, во-первых, не были признаны советскими республиками Соединенными Штатами Америки, как вы помните, по американскому закону, а также являются членами Организации Объединенных Наций, как Украина, Белоруссия и все другие советские республики, и являются независимыми государствами.

— Это значения не имеет.

— Никакого значения не имеет?

— Это членство им дали, потому что исходили из того, что незаконно вышли из СССР. Если наш суд говорит, что незаконно...

— А если их суд? Они же такая же часть СССР.

— Ещё раз говорю: международное право, границы, границы 1945-го года.

— Почему наш суд-то?

— Не за Будапешт же боремся. Мы боремся за нашу территорию, за которую отдали миллионы жизней.

— Ваш суд, который вы считаете самым главным, говорит: «Украина — наша территория», а украинский Верховный суд говорит: «Россия – территория Украины».

— Украинский Верховный суд не является правопреемником Советского Верховного суда.

— Ну мы сами себя назвали правопреемником.

— Нет, не сами. У нас, по Конституции Советского Союза, столица, соответственно, юрисдикция судебная — в столице.

— Да чушь собачья. Это какая-то глупость.

— Послушайте, вы знаете, вообще, элементарные правовые вопросы?

— Да вы тоже не особо юрист-то.

— Я юрист.

— Какой вы юрист? Вы инженер-теплотехник.

— Потом ещё юрист и экономист.

— Потом вы экономист. Ну я понимаю, что потом вы ещё, так сказать, фельдмаршал.

— У меня даже Дмитрий Анатольевич Медведев преподавал римское право.

— Прости, Господи.

— Смотрите. Там, где произошло преступление, вот убийство, там и суд. Преступление Горбачёв совершал в Москве — суд должен быть в Москве. Это правовые основания. То есть технологически место преступления. Отсюда и возникает эффект нашего воздействия на судебную систему.

— Понятно. То есть вы как бы отрицаете вообще реальность, когда вы говорите, «вот закон, вы закон читали»? Я прям уже сейчас галстук начну есть, как Саакашвили, от беспомощности…

— Потому что я прав.

— Нет, не потому, что вы правы, а я понимаю, что я разговариваю с не очень здоровым человеком.

— Реальность, реальность — она обозначена историческими событиями. То, о чем я сейчас говорю, происходило много раз, поэтому я вам гарантирую...

— И я вам говорю: Вы готовы воевать и вернуть войной потерянные русские границы?

— Я не вижу противника, с кем воевать.

— Ну, а я вижу противника. Сколько население у нас сейчас Российской Федерации? 146 миллионов.

— А противник кто?

— А сколько население республик, которые вышли из Советского Союза?

— А зачем с ними воевать?

— А вы считаете, они не будут воевать за свою свободу? То есть вы правда считаете, что Казахстан, такой, приходит и говорит: «Господи, мы так ждали, когда Евгений Алексеевич придет к нам, Фёдоров дорогой, и заберёт нас обратно»?

— Ну послушайте, с момента принятия правового решения начинается переговорный процесс. Воевать ни с кем не надо. Например, Прибалтика: НАТО выводит свои войска, потому что есть 6 пункт договора НАТО — вывод из конфликтных территорий. Кроме того, не забывайте, что такую проблему Хрущев решил никакой не войной, а Карибским кризисом. То есть американцы не будут за чужие территории рисковать своей территорией. Ну, это элементарно.

— Вы так считаете?

— Ну это так устроена система закона.

— Я только сейчас не про американцев.

— Остальные нам не важны.

— То есть вас не интересует мнение населения вот этих республик?

— С населением будем договариваться. Через референдумы. С позиции закона.

— И вы полагаете, что эти люди войдут обратно в состав?

— Насколько я знаю, все референдумы, которые проводили в Приднестровье, Донецке, Луганске, Крыму — везде по 95 %.

— Я не про Луганск и не про Донецк. Я с вами говорю про Львов и про Алма-Ату.

— Я вам говорю, как решается проблема. А дальше спокойно в течение нескольких лет будем её решать с позиции права.

— Я понял. Мы еще сейчас полчаса проговорим о том, что существует закон и римское право, и Дмитрий Анатольевич — прекрасный профессор.

— И Вторая мировая война существует. Вторая мировая война и ещё Версальский договор.

— Давайте про НОД. Вот смотрите, вы начали такую успешную политическую карьеру в новой России. Вы были, если мне не изменяет память, одним из таких лидеров движения, ну то есть, по крайней мере, избирались от Ленинграда или от Ленинградской области, движения, которое возглавляли Анатолий Александрович Собчак и Гавриил Харитонович Попов. То есть вы такой были — молодой младо-демократ. Дослужились до статс-секретаря министерства атомной энергетики. Уж не знаю, как вас назначили. Вы знаете разницу между РБМК и ВВР-ом?

— Конечно.

— Что из них 2-контурный, что из них 3-контурный?

— Один находится под Екатеринбургом, а другие находятся по Ленинградской области.

— Какой один под Екатеринбургом?

— РБВМ.

— РБМК. Знаете, что такое РБМК?

— Да-да-да. Давайте, вы суть говорите.

— Человек возглавлял министерство атомной энергетики.

— Да.

— РБМК — это реактор, например, который в Ленинградской области находится. А ВВР — это водоводяные реакторы, так сказать...

— Которые находятся в Екатеринбурге.

— Ничего там не находится. Это все основные реакторы нашей страны. Так вот, как вы докатились до жизни такой? Вы в своих первых думах шли от председателей комитета, потом зампред комитета. Теперь вы рядовой депутат. Вот как так случилось, что вы начали и всю вашу карьеру потеряли?

— За Отечество. Я остался верен присяге.

— Какой?

— Которую давал. Советской присяге.

— То есть вы за Советский Союз пожертвовали?

— Знаете, в присяге написано «Отечество». За Отечество.

Также по теме
«Будем твёрдо защищать правду»: Путин написал статью о Второй мировой войне
Пренебрежение уроками истории обернётся жестокой расплатой. Такое мнение высказал президент России Владимир Путин в своей статье,...

— Вы же говорили: «Служу Советскому Союзу»?

— Да. Грубо говоря, Отечество — это границы.

— Советский союз – ваше Отечество?

— Хорошо, я за территорию, но я понимаю, что внутренние порядки меняются.

— То есть здесь у вас всё-таки реализм какой-то есть, представление о реальности, да?

— Я абсолютно реальный человек. Я, кроме того, знаю историю и знаю правила, и я понимаю, что нет варианта выжить Российской Федерации, не вернув суверенитет технологически. То есть никогда такого не было, чтобы страна, которая отказалась от суверенитета и «вошла провинцией в однополярный мир», как говорит Владимир Владимирович, чтобы она выживала. Через какой-то период времени она прекращает свое существование. Таким образом, национально-освободительная борьба для России — это формальный термин ООН, кстати. Он в ООН прописан, этот термин.

— Да, я знаю, что вы, так сказать, сторонник международного права. Я уже услышал.

— По границам. Внутрь не лезьте, а границы — по международному праву.

— Я понимаю. Это мое любимое выражение: когда надо, вы Федосеева, когда надо – Шукшина». Это очевидно.

— Это разница между международным правом и внутренним. Так вот, по
международному праву понятно. Нам для того, чтобы остаться в живых, надо провести реформы по восстановлению суверенитета. Об этом мы говорили 9 лет. И поэтому мы вышли на референдум.

— Как вы начали, как вы потеряли свою карьеру? С чего всё началось?

— Вы считаете, что карьера должна быть у человека приоритетней его взглядов.

— Ничего я не считаю. Я спрашиваю, как вы её начали терять? Я не говорю о том, что приоритет, не приоритет. Может, вы в монахи уйдете вообще.

— Возник конфликт между взглядами и правовой системой внешнего управлении.

— С кем у вас возник конфликт?

— Между моими взглядами и элитами страны.

— Какими конкретно элитами? Это в каком году произошло?

— Конфликт возник, когда мы перешли в национально-освободительном процессе на организационные действия, то есть где-то 9 лет назад. Я был председателем комитета.

— Это какой год? Это 2011-й?

— Ну, да, где-то так.

— То есть это президент — Медведев, ваш преподаватель римского права.

— Это я – председатель комитета. Вы же про мою карьеру спрашиваете.

— Элитами кто руководил?

— Элитами не руководят. Элиты самодостаточные. Их формируют. Российские элиты формировали внешние силы, а именно Соединённые Штаты Америки.

— Кто конкретно входил в эти элиты, с которыми вы поругались?

— Ну, я вам так скажу. Российские элиты порядка 100-200 тысяч человек.

— У вас были какие-то личные недруги, которые уничтожали вашу карьеру?

— Ну, я бы не сказал, что это были личные. У меня, допустим, был. Одно время за политику, например, отвечал Сурков.

— Он вас ненавидел.

— Он со своими «нашими» понимал, что идея национально-освободительного процесса идеологична, а значит, за ней пойдут люди всерьёз, а не за деньги. Это, кончено, его не устраивало.

— То есть «наши», «нашисты», — это за бабки?

— Ну, у них нет идей.

— Их самих нет.

— Вот всё потому, что нет идей. Необязательно за бабки, это может быть просто организация, административный ресурс. Почему за бабки сразу?

— Вы сказали, что все за деньги, мы — не за деньги.

— Административный ресурс, деньги — это одно. Идейное — это другое. За идею, допустим, Великая Отечественная война, это на идее. Понимаете, да? На идее. Люди выиграли на идее. Освобождение Отечества.

— Там ещё люди всё-таки за свои дома и за свои семьи погибшие. Не всегда месть — идея.

— Месть — это, кстати, чистая идея, если уж вы про месть говорите. Давайте мы не будем это обсуждать, тем более новые законы приняты, кто хороший, а кто — плохой.

— Я-то как раз за наших, за русских.

— Естественно. Я тоже. Соответственно, Великая Отечественная война — Отечество. То есть понятие Отечества — это территория, о которой мы сейчас говорили, и суверенитет.

— Абсолютно чистая маниакальная шизофрения. У вас поток сознания в голове.

— Как и у всех наших с вами дедов и прадедов, которые 1000 лет создавали это государство, они все шли за Отечество.

— Вопрос в том, что у вас огромное количество слов и конструкций, которые ничего не означают.

— Да одно слово – Отечество. Всё.

— Конкретно про ваш конфликт с Сурковым. Он каким образом развивался?

— У меня не было ругани с Сурковым. Просто я проводил политику, которая его не устраивает. Создавал штабы национально-освободительного движения.

— Штабы национально-освободительного движения, они каким образом у вас появились в голове? Как, вообще, эта идея пришла вам в голову и как вы начали её реализовывать?

— Ну, вообще, эта идея была у меня всегда. И если бы вы посмотрели мою биографию, о ней мало говорят, то в 1999 году я проиграл выборы в Государственную думу, возглавляя первый избирательный блок, в поддержку независимых депутатов, задача которых была освобождение от внешнего управления. Уже тогда. Блок набрал 1,5% голосов, я проиграл, попал в политический Совет при Президенте, но проиграл.

— С этого началась ваша карьера в исполнительной власти… Подождите. Давайте вспомним, что Совет при Президенте был вместо Общественной палаты организован.

— Он был автоматический. То есть если ты получил 1% голосов, ты туда автоматически попадаешь. Это не выбор Ельцина, а это автоматический регламент. Вот с этого началось. Потом эт?