'Действия властей – это просто зашквар'. Экс-генсек НОК – о Лукашенко, ошибках системы и письме спортсменов - Коронавирус nCoV на N1.BY
'Действия властей – это просто зашквар'. Экс-генсек НОК – о Лукашенко, ошибках системы и письме спортсменов
Он работал в секретариате МИД Беларуси и посольстве нашей страны в Польше, был главным советником управления внешней политики Администрации президента Беларуси. А с середины 2010-х перешел в сферу спорта, в 2015-м став генеральным секретарем НОК. 
При нем, к слову, случился скандал с отстранением белорусских гребцов от Олимпиады-2016 из-за подозрений в применении допинга. Но были и более позитивные для управленца моменты: Котов принял активное участие в организации и проведении II Европейских игр, будучи заместителем директора фонда «Дирекция Европейских игр-2019».


Сейчас Анатолий находится в творческом поиске, параллельно активно комментируя у себя на странице в Фэйсбуке происходящие в Беларуси события. Делает это смело и резко, критикуя как министров, так и всю власть в целом. 
«Трибуна» поговорила с человеком, который не один год отдал госслужбе, и узнала подробнее о его отношении к выборам, жестокости силовиков, белорусской армии, давлении на спортсменов за их гражданскую позицию и переменах на гостелевидении.


– Думаю, мое отношение к складывающейся ситуации в стране разделяет масса нормальных людей, большинство жителей Беларуси. Ситуация перешла все допустимые рамки с точки зрения чрезмерного и немотивированного насилия, наличия жертв и пыток. Спокойно на все это смотреть невозможно. 
Можно долго спорить о том, насколько сфальсифицированы выборы, но, по-моему, эта тема пока ушла с повестки дня. 10, 20 или 30 процентов – не имеет значения. Платформа «Голос», анализы зарубежных коллег математически показали, что результатам, которые были оглашены, верить совершенно невозможно.


Впрочем, повторюсь, этот вопрос лично для меня сейчас не является первостепенным. Куда важнее – волна немотивированного насилия, которая прокатилась по Беларуси. Все это грозит далеко идущими последствиями как правового, так и социального характера.

К большому сожалению, до сих пор не возбуждено ни одного уголовного дела по факту чрезмерного насилия со стороны правоохранительных органов. В то время как людям, обычным гражданам, которые обращаются с заявлениями о применении к ним насилия, вручают документы о возбуждении в отношении них уголовных дел о сопротивлении силовикам.
Социальный фактор заключен в том, что подобные истории, где проливалась кровь в ходе каких-то конфликтов, показывают: эти раны в обществе заживают очень долго и вносят серьезное разобщение в социум. Очень сложно понять и простить. Людей уже не вернешь, но каждый случай должен быть разобран. 

Пропасть между властью и обществом продолжает углубляться, 
потому что никаких извинений в отношении белорусов, нормальных, человеческих, не последовало. Никаких попыток каким-то образом помочь людям, которые пострадали, не последовало. Все сообщения белорусов называют фейками, самих людей обзывают фриками, крысами и так далее. 
Можно спорить, сколько задержали, сколько пострадало и умерло, но то, что такие случаи были, не оспаривает никто. А для нормального общества должен быть неприемлем даже один подобный эпизод. Мы же сейчас вынуждены рассуждать о пороге социальной чувствительности белорусов. Это самое ужасное, это пугает меня как человека, который живет в стране.
– Но люди не боятся силовиков, власти, выходят на улицы, на акции и марши.
– Потому что есть та степень солидарности, которую уже не задавишь. Люди выходят на акции, изначально не собираясь совершать каких-либо правонарушений. Это не раз подчеркивалось внутри страны, об этом говорилось и за рубежом теми, кто действительно хочет разобраться в характере белорусского протеста. 
Это не майдан, который носит насильственный характер. Все мы видим, что не разбиты витрины, ничего не разгромлено. Дошло до определенных стычек в первые пару дней после выборов, но и то они носили локальный характер, без последствий, кроме как для участников и невольных свидетелей. Город никто не громил.
Еще одну вещь могу сказать. Со стороны правоохранительных органов мы видим подготовленных, экипированных, вооруженных бойцов. С другой стороны, со стороны вышедших на улицу людей, были определенные наезды [автомобилями], единичные провокации, запускались фейерверки. Все это было. 
Но у белорусов на руках хватает легального оружия (охотничьи ружья, страйкбольные, спортивные). Разве кто-то принес его на акции? Нет. Поэтому слова властей, что действия силовиков были направлены на предотвращение насилия со стороны граждан, еще чего-то – это, мягко говоря, глупость, настоящее преувеличение. 
По такому случаю есть анекдот о мужчине, который предложил арестовать его за изнасилование, хотя на самом деле он его не собирался совершать, но, извините, «прибор» же у него есть.
Характеру белорусских протестов удивляются все. Специалисты пытаются мерить их по лекалам прошлого. Но нужно просто понять, что это абсолютно мирная история, которая не инспирирована снаружи никоим образом. То, что Чехия открыла границы для пострадавших, Литва предложила помощь, можно каким-то образом назвать попытками внешнего вмешательства, но на самом деле это обычная реакция на определенный гуманитарный кризис, который назрел в нашей стране. 
Так что называть подобные действия соседей вмешательством просто абсурдно. Точно так же неприемлемо называть тех, кто участвует в мирных акциях, наркоманами, овцами, крысами и прочим. При желании можно найти человека, который был пьян, на массовом мероприятии как с одной, так и с другой стороны. Но делать из этого вывод, что все такие? 
Тогда можно сказать, что наша система, которая должна бороться с алкоголизмом и наркоманией, провалилась напрочь. Судя по логике властей, сотни тысяч людей, которые выходят на акции по всей Беларуси, должны давным-давно стоять на учете в диспансерах и получать лечение. Раз люди не там, значит, кто-то недорабатывает.
– Вас удивило количество людей, вышедших на марши свободы?
– Нисколько. Это было достаточно прогнозируемо. То, с чем мы столкнулись после выборов, – это отложенная реакция на ряд событий, ряд катастрофических ошибок, которые были допущены властями на протяжении последнего полугода.
Первое – реакция на COVID-19. Нам говорили, что коронавируса в стране нет, а если люди умирали, то, оказывается, сами в этом виноваты. Это повлияло на народ.
Второе – экономический кризис, который пришел вслед за или даже вместе с вирусом. Предприниматели, составляющие порядка 46 процентов нашего ВВП, просили хотя бы не мешать им, не ухудшать ситуацию. Но в итоге люди вынуждены были сами реагировать на все, искать дополнительные источники финансирования. 
То, что мы не закрылись до конца, может, и правильно. Однако отсутствие информации от властей о том, как нормально функционировать в условиях того, чего нет (если верить государству) или все-таки есть, сказалось. Это создавало дополнительную нервозность, провоцировало у людей дополнительный негатив.
Затем – ситуация с водой в Минске (24 июня около 700 тысяч минчан начали получать по водопроводу не соответствующую нормам воду с резким неприятным запахом, проблема существовала несколько дней – прим. Tribuna.com). и реакция на все это властей. Это вообще отдельно стоящее событие. 
Государство, руководство Минска упорно отрицало наличие проблемы. И снова люди, которые, по сути, в нашей стране привыкли жить в параллельной с властями реальности, сами себя спасали.
И, в конце концов, предвыборная кампания, которая начала хоронить право в стране. Современные технологии дали белорусам больше возможностей поучаствовать в этом событии, было организовано волонтерское движение, появился способ провести альтернативный подсчет голосов. Все это хорошо. 
Но все мы видели, какая последовала реакция властей: запрет шторок, отключение интернета. В общем, все, что угодно, только не цивилизованная реакция. Конечно, повлияли на все ситуации с независимыми наблюдателями на отдельных участках, когда людей выгоняли. 
Плюс мы увидели много нарушений (фальсификация голосов, отсутствие возможности для работы наблюдателей) благодаря данным, которые представили платформы «Голос» и «Зубр».
Все это сгенерировало у белорусов внутренний негатив и обиду, что заставило их впервые за современную историю так массово выйти на улицы. Нельзя сказать, что это реакция конкретно на выборы. Это реакция как минимум на последние полгода. Ведь до этого более-менее всех все устраивало.
Ну а ночи после выборов добили окончательно. Колоссальное количество людей и семей, которые ощутили на себе все события тех суток. Действия властей – это просто зашквар, иными словами описать невозможно. 

Невозможность и даже нежелание со стороны государства адекватно оценить предвыборную ситуацию, адекватно реагировать на вызовы, возникавшие на протяжении полугода, – все это привело к тем событиям, которые начались в первой декаде августа и непонятно когда закончатся.
– Люди продолжают выходить на мирные акции, ничего не громят и никого не провоцируют. А вот со стороны силовиков и Лукашенко совершаются непонятные поступки. И апофеоз всего – появление на проспекте Александра Лукашенко с автоматом.
– Желание запугать и по-старому, привычными административными методами (увольнения, задержания), грубо говоря, запихнуть в тюбик пасту, в данной ситуации абсолютно бесперспективно, потому что пасты вышло слишком много. 
Мирный характер протестов демонстрирует всему миру и вменяемой части Беларуси то, что народ, ничего не разрушая, не громя, хочет банальных вещей: уважения, нормальной оценки ситуации с насилием, адекватной оценки выборной ситуации и четкого плана ее разрешения. 
А в ответ народ получает жесткую неадекватную реакцию. Хорошо, что сейчас накал открытого насилия спал, но все равно силовики задерживают людей поодиночке после акций, срывают исторические флаги. Запугивания есть, возбуждаются уголовные дела, людей вызывают в Следственный комитет. 

Адекватной, нормальной реакции со стороны властей все равно нет. Так с людьми поступать нельзя! 
Поймите, у любого человека есть граница психологической устойчивости, которая определяет, до какого момента на этого человека можно воздействовать кнутом. Но когда люди либо загнаны в угол, либо им уже нечего терять, либо они чрезмерно обижены, либо жесткие меры воздействия коснулись его или его близких, – тогда подобные методы перестают работать. 
К большому сожалению, силовые методы властей затронули очень большую часть общества. Плюс, повторюсь, государство даже не попыталось вникнуть в события, которые происходили последние полгода, и как-то разрешить вопросы.
– В разгонах протестов участвовали внутренние войска, на митинге 23 августа армия стояла против народа за колючей проволокой. Беларусь превращается в военное государство?
– Я не могу сказать, что армия отвернулась от народа. Армия пока никуда не повернулась. И, слава Богу, до каких-то серьезных событий с непосредственно армейскими подразделениями не дошло. 
Если верить тем сообщениям, которые поступали в первые дни протестов – мол, военных пытались привлечь к умиротворению протестов в Бресте, но армейцы отказались, потому что им еще жить в этом городе, – то можно сказать, что армия пока в стороне от всех процессов (по официальной информации, бресткие десантники использовались во время протестов для оцепления городских территорий – прим. Tribuna.com). 
Хотя я не говорю о руководителях, которые в последние дни запомнились множеством феерически недопустимых заявлений. Например, о том, что армия будет защищать школы, систему образования, памятники. Ваши задачи совершенно другие, ваши задачи – это борьба с внешним врагом! 
Если этого кто-то не понимает, о чем-то тогда можно говорить. Почитайте хотя бы базовые документы о функционировании вооруженных сил Республики Беларусь.
– Вполне возможно, и в армии, и в милиции есть адекватные люди, но они вынуждены выполнять приказы.
– Но есть же понятие преступного приказа. И что это такое, должна понимать вся силовая система Беларуси. Да, адекватные люди среди силовиков есть, и эти люди уходят из системы. Те люди, которые видят, к чему приводит нейтралитет либо банальное исполнение приказа. Но я не знаю, чем руководствовались бойцы ОМОН, которые месили людей 9, 10 и 11 августа, не знаю, почему они заявляют, что будут с президентом до конца. 
Может, боятся какой-то ответной реакции со стороны протестующих в будущем?
Да, когда-нибудь так или иначе дойдет до разбирательств, связанных с произошедшими событиями. Такие преступления, которые совершали силовики, либо имеют долгий срок давности, либо не имеют его вообще. Но я на все 100 процентов уверен, что с людьми, которые отдавали приказы, их выполняли, может, они были зомбированы каким-то образом, – со всеми ими поступят в соответствии с законодательством нашей страны. 
Справедливый процесс, разбирательство и наказание. Не хочу говорить о том, как это все будет происходить, но уверен в одном: гуманизм и справедливость будут проявлены. Иначе вся ситуация может превратиться во времена, когда существовало понятие «око за око».
– По-вашему, стоит ли сейчас преследовать и «травить», в том числе через интернет, людей, которые жестили на улицах, выполняли и отдавали преступные приказы?
– У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Понимаю эмоции, обиду, злость и желание какой-то мести, но должно быть осознание того, что все неправомерные поступки будут в итоге оценены в соответствии с правом. И вещи, которые следуют со стороны многих граждан (засыпание силовиков смсками, буллинг и прочее), не могу ни одобрить, ни осудить. 
Да, это попытка показать: мы вас знаем, за маской не спрячетесь. Но, с другой стороны, такие поступки могут вызвать обратную реакцию. То есть человек, которого загоняют в угол, испытывает большой страх и, не дай Бог, начинает снова дубинкой махать, причем еще сильнее, потому что ему некуда деваться.
К слову, на эту же тему пару дней назад на российском ТВ рассуждал Дмитрий Кохно, который сам недавно работал на белорусском телевидении. Он все очень грамотно разложил. Но дело в том, что российские коллеги предпринимают наивные детские попытки уйти от основных проблем и представить все в выгодном им свете. 
В Беларуси людям палки резиновые засовывали в анальные отверстия и разрывали их, а здесь силовикам какие-то обидные смски шлют. Это ведь несопоставимые вещи! 
Дискутировать, как это делают российские журналисты, на тему, насколько глубоко человеку, который не оказывает никакого сопротивления, можно засунуть палку... Нельзя этого делать вообще! И скатываться к такой дискуссии – засовывать на 5 или 10 см – это как минимум манипулирование и попытка увода от реальной проблемы.
Плюс мы прекрасно знаем как минимум о 450 подтвержденных случаях насилия, шести смертях, порядка 80 пропавших без вести, которые, по версии МВД, сели в чартеры и улетели ниже радара Беларуси на какой-то отдых. 
Все это сравнивают с смсками, спамом, рассылками писем с призывами соблюдать законодательство. 
Проведение таких аналогий – это некорректный прием манипулирования общественным сознанием. Так делать нельзя, потому что в дискуссиях теряется соразмерность двух реально важных проблем. Как будто в детском саду: он меня первый обозвал, а я ему за это лопаткой глаз выколол. Не скатывайтесь к подобному. Мы же живем в XXI веке!
***
– Как вы расцениваете попытки добиться перемен с помощью забастовок, маршей рабочих?
– Забастовки – это, в общем-то, достаточно действенно при отстаивании своих экономических прав. А в нашей реальности, в нашей стране экономические права тесно связаны с политическими. Право на забастовку предусмотрено Конституцией. Но нужно понять, почему они стали возможны и носят то массовый, то не очень массовый характер.
Многие предприятия, в том числе крупные, и так пришли к августу 2020 года не в лучшем состоянии с точки зрения собственной экономики: большая загруженность складов, проблемы с экспортом, неполный рабочий день, простои, сокращенная рабочая неделя. 
Все вещи, которые говорят, мол, рабочие останавливают работу предприятий и тем самым их губят, – все это могло бы серьезно восприниматься в начале года, когда был более-менее нормальный режим функционирования в том числе гигантов. Но если предприятия и так работает пару дней в неделю, терять практически нечего.
По-моему, есть нескольк?