«Бабло победит добро». Аналитик Big Data — о манипуляциях с восприятием в сети


Размер шрифта: А А А

Специализированные компании по крупицам собирают информацию о пользователях из соцсетей, блогов, форумов и приложений.

В Минске прошел День защиты персональных данных, организованный правозащитной организацией HumanConstanta. Юристы, IT-специалисты и пользователи обсуждали, как компании и государство используют личные данные, кто и как должен контролировать эту сферу и каковы риски для рядов граждан.

Одним из спикеров стал известный российский специалист по обработке больших данных Артур Хачуян, основатель компании Social Data Hub (сейчас Tazeros Global), известной своими неоднозначными проектами и сотрудничеством с российскими правоохранителями.

Фото svoboda.orgВ интервью Naviny.by Артур Хачуян рассказал, как бренды создают потенциальных потребителей с самого детства, чем опасна таргетинговая реклама и можно ли уберечься от тотального сбора личной информации.

— Как вы объясняете людям, незнакомым с темой BigData, чем занимаетесь?

— Мы разрабатываем софт и собственные сервисы для анализа больших данных. Большие данные — набор подходов и алгоритмов по извлечению дополнительных смыслов из большого объема информации. Упор делается на то, что, собрав большой набор информации, можно выяснить новые корреляции, зависимости, на основании этого сделать прогноз.

— Заказчиками выступают большой бизнес и государство?

— В основном да, крупные компании. У нас есть сервисы для простых пользователей, но основные деньги — это «госы» и корпорации.

— Положительная сторона технологии таргетированной рекламы в том, что пользователям показываются актуальные объявления, подстроенные специально под них. В чем ее минус?

— На самом деле это давно уже не реклама, а формирование спроса, зачастую вопреки желанию человека. Он даже не задумывается, считывает это как рекламу, но по факту это манипуляция его восприятием.

Это проблема не каких-то конкретных соцсетей и алгоритмов, таков современный мир. Ведь зачем мы анализируем данные детей? Это формирует нужные знания о людях к моменту, когда они подрастут. Компании ведут их всю их жизнь. Как только мама беременеет, у нее уже формируется спрос на определенные товары. Зная дату начала беременности, можно знать ее срок и какие товары ей предлагать. Когда ребенок растет, известны его предпочтения в спорте или увлечениях, и родителям навязывают покупку определенных товаров.

— То есть можно заранее вырастить человека поклонником того или иного бренда?

— Конечно. И это обратная сторона этой истории. Кроме того, как только алгоритм соцсети понимает, какой контент вам нравится больше всего, он старается держать вас в пузыре этого контента. Очень сложно получить стороннее мнение.

— Что делать в ситуациях, когда, например, человек ищет деликатную информацию медицинского характера, а потом его на всех гаджетах преследует контекстная реклама?

— Конкретно в этом случае у Google в настройках есть возможность снять галочку «получать ревелантную рекламу». Но по сути ничего не сделать, разве что пользоваться поисковиками, которые не собирает о тебе информацию. Например, DuckDuckGo.

— Можно ли с помощью таргетинга влиять на одного конкретного человека?

— Да, это микротаргетинг. Когда берут людей, понимают, какие конкретно у них проблемы, и именно с ними коммуницируют. Хотя Facebook после выборов в США запретил так делать — загрузить список аккаунтов для рекламы нельзя. А в «ВКонтакте» и «Одноклассниках» можно. И это не обязательно могут быть соцсети, такое могут делать рекламные сети, которые определяют пользователей по MAC-адресам их устройств.

— Каков КПД этой технологии?

— Есть примеры, когда эффективность доходила до 60-70%, но есть и случаи, где она не превышала и 1%. Например, в продаже дорогой недвижимости, для нее очень сложно находить аудиторию.

— Там была неправильная гипотеза, ложные данные?

— Нет, в принципе искать состоятельную аудиторию очень сложно. Это целый раздел. Кто-то ищет жен чиновников, кто-то определяет другие параметры, но в целом сложновато найти людей, которые готовы потратить 150 миллионов рублей на квартиру.

— Не упадет ли эффективность такой рекламы, когда ей начнут пользоваться все, когда разные политики будут использовать разные слабости одного и того же человека?

— В Москве на муниципальных выборах сейчас примерно такое и происходит. В любом случае, будет кто-то, кто громче других. Мы не занимаемся непосредственно рекламой, мы говорим — у нас точность 85%. Если мы предлагаем выборку из 1000 беременных женщин, минимум 850 из них будут реально беременными женщинами.

Но провзаимодействуют они с рекламой или нет, зависит от того, что вы в ней напишете — это следующие стадии коммуникации. Мы только сейчас приходим к партнерству в нейромаркетинге, чтобы ответить на вопрос, что нужно говорить. Но рекламное агентство может такую чушь в объявлении написать, что никого не зацепит. Всё зависит от маркетолога или политика, который говорит.

— Насколько велик массив данных из социальных сетей? И откуда их поступает больше — «ВКонтакте» или Facebook?

— Мы уже не говорим конкретно, из каких соцсетей данные, но мы продолжаем собирать их с 2010 года. И это не только соцсети, это блоги, форумы, приложения, открытые реестры, это наша сеть веб-аналитики, у которой в России 60-65 миллионов посетителей. Получаем более расширенные данные от партнеров.

— В одном из других интервью вы говорили, что по открытым данным легко определяется ориентация человека. Имея такой массив, как у вас, можно ли посчитать процент геев в России?

— Могу, но не скажу. Мы знаем, сколько геев в России. Погрешность составляют только люди, которые не представлены в цифровом пространстве.

— Почему не скажете?

— Концепция простая: у нас собран гигантский массив данных, и есть этический кодекс. Самое главное — мы никогда никому не продаем никакие персональные данные. Даже если это банк, который сам имеет разрешение на обработку и передачу персональных данных, нам он передает только ФИО, город и возраст. Мы человека идентифицируем, а банку продаем только скор-балл, рейтинг надежности, можно ли давать человеку кредит или нет.

— То есть не те сведения, что вы собрали о человеке.

— Мы никогда не продаем мейлы, телефоны и другие данные. Нам никто не верит, но всё легко объяснить с точки зрения бизнеса. Базу данных можно продать один раз. А выводы из нее ты можешь продавать бесконечно, потому что ты её обновляешь и делаешь новые выводы по разным запросам. Никто на рынке не заинтересован в продаже персональных данных, даже не столько из-за юридических рисков, сколько из-за денег.

— Вы делали сервис для слежки за детьми в интернете, чтобы оповещать родителей о поведении их ребенка в сети. Лозунг был «Лучше мы, чем ФСБ», что вызвало большую волну негатива.И все-таки, что лучше — пусть подросток выплеснет негатив в сети, пока не перебесится, или вырастить параноика, который всегда боится сказать лишнее?

— Это сложный вопрос, на который детские психологи не могут дать ответ, что лучше: предупреждать, пустить на самотек или что-либо еще. Но нужно понимать, что речь идет не о том, что ребенок матом поругался в интернете, а о том, что он пишет пост о превосходстве белой расы и что завтра нужно идти кого-то сжигать. И через несколько лет, когда он станет совершеннолетним, то подобный алгоритм, не важно, наш или чей-то другой, предупредит уже компетентные органы.

Мы брали исключительно то, что может попасть под серьезный закон, не лайки к порно, а призыв к экстремизму или сообщение, что он вступил в какое-нибудь «белое братство». Наша концепция, что если человек несовершеннолетний, то ответственность должен нести родитель. Мне кажется, что если мамка один раз даст по башке, это будет лучше, чем приход участкового. Но это не факт.

— Используя свои данные, вы проводите социологические исследования?

— Мы года три назад делали публичные исследования. Коммерческие прогосударственние или оппозиционные заказчики нашу социологию не берут, потому что на рынке есть «Левада», ВЦИОМ и прочие, которые считают, что социология — это восемь человек из Москвы, а всё, что в сети — это ерунда и неревелантная выборка. У нас было много открытых исследований, в ответ на которые оппозиционеры говорили, что «это ерунда, вы пропутинские уроды», и были «госы», которые говорили, что «это всё не правда, вы оппозиционные леваки».

— Как думаете, возникнет ли спрос на этичное программирование, где не будут использоваться манипулятивные технологии? Или запрос на платные версии обычных приложений, гарантирующие неиспользование твоих данных?

— Я очень надеюсь, что крупные компании начнут приходить к этичному кодексу, но это противостояние денег и этики. Пример не из IT-сферы — сколько раз мы видели рекламу с мелким шрифтом внизу. Крупная надпись «Кредит 0%», а внизу объясняется, что это совсем не так. Это же жутко неэтично, но все используют, и ничего с этим сделать нельзя. Бабло победит добро, оно всегда на первом вместе.

А по поводу платы деньгами вместо своих данных, надеюсь, это появится. Но не в соцсетях, думаю, там менее 1% готовы платить за аккаунт, чтобы его данные не использовали для каких-то страшных целей. Что Facebook внутри своей платформы показывает таргетированную рекламу, на мой взгляд, это ерунда, это плата за сервис.

Реально страшно, когда после регистрации фирмы твой телефон сразу передают в банк или после оформления свидетельства о смерти близким звонят из похоронного бюро.

— Дайте простую рекомендацию, чего не стоит делать в соцсетях, чтобы потом из-за этого не было проблем?

— Не публиковать то, за что потом будет стыдно. Но сейчас очень сложно спрогнозировать, что может стать стыдным через десять лет.

Эти новости могут быть вам интересны







Читайте новое за сегодня ↓ или Оставить комментарий

Tutby   Хартия   Lenta   Белорусский Партизан


Посмотрите Курсы Валют на сегодня, Главные новости


тв программа на сегодня